И есть ли они здесь в храме, или их нет, я хотел бы сказать, чтоб быть ими услышанным:
– Несчастные! Вы причиняли величайшее горе вашему Батюшке! Вы отравляли последние его дни! Вы не давали ему спокойно умереть! Если вы говорили и учили так из-за корысти, гнусного ради прибытка, вы повинны в христопродавстве; если иные так думали по неведению, то и для них нет оправдания и извинения после обличения со стороны Батюшки. Сам он перед смертью простил вас, как Христос простил со креста Своих врагов «не ведят то, что творят», это – его предсмертный пастырский долг; но вы ищете прощения от Единого Всепрощающего Господа Иисуса Христа. Опомнитесь! Образумьтесь!
Идите на его могилу, кайтесь, просите, чтобы он вымолил вам у Господа прощение вашего страшного греха богохульства!»
Эта громогласная речь (отрывок из проповеди) была произнесена о. протоиереем в 40-й день после смерти Батюшки, в Иоанновском женском монастыре, 28 января 1909 года, в присутствии всех трех митрополитов (Антония, Владимира и Флавиана) и многих других духовных лиц. Следовательно, ее можно считать вполне одобренною ими, голосом Церкви. А сам он был глубоким почитателем покойного при его жизни.
А вот слова мирянина, написавшего краткое житие Батюшки:
«Среди окружающей его паствы, относящейся к нему с истинною любовью и высоким почитанием, появились лица, пользующиеся его светлым именем для совершения своих темных дел.
Это были пресловутые иоанниты. Эти злонамеренные люди сначала робко и незаметно группировались вокруг углубленного в созерцательную жизнь о.Иоанна; но с течением времени они проявляли все более и более свою дерзость; и в последние годы начали действовать открыто, возбуждая всеобщее возмущение и негодование.
Отец Иоанн, возлюбивший всех людей и веривший в искреннее раскаяние заблудившихся, относил «иоаннитов» к разряду людей, впавших в заблуждение, долгое время с терпением увещевал их отрешиться от своих злых деяний.
Но они не исправлялись.
И тогда грянул гром с ясного неба!
Незлобивый пастырь изрек страшное слово проклятия на головы дерзких кощунников и корыстолюбцев!
Убежденный носитель истинной всепрощающей любви Христовой не мог найти в себе примирения с этими людьми; не мог простить совершаемого ими сознательно великого зла, – проклял их громогласно и всенародно!
Какую же нравственную муку и тяжкую душевную скорбь вынес кроткий и незлобивый пастырь, прежде чем был вынужден произнести свой суровый приговор!
Этот акт поразил до глубины души всех его почитателей!
Но это печальное явление осталось в стороне от него. Их злые деяния не коснутся доброго имени почившего и не затемнят собою светлую память о нем».
Действительно «печальное явление»; всю жизнь свою о.Иоанн служил Богу; каждое слово Писания и церковных богослужений считал голосом Самого Бога; с трепетом и радостью причащался Св. Таин... И вдруг его самого неразумные люди – объявляют богом! Воистину диавольское издевательство и искушение врага, против которого он боролся всю жизнь... Хитрее нельзя было придумать!..
Но и за это Господь наказал безумцев: движение иоаннитов в ближайшие годы, после смерти о.Иоанна, развалилось. Вот как об этом пишут они сами.
«Н. И. Большаков, редактор «Маяка», трудился на этом поприще до конца своей жизни, последовавшего 2 января 1910 года. Распространением журнала, книг и брошюр путем розничной продажи по всей России через книгонош заведовал М.С. Уткин. При этом Большаков пользовался (при жизни) средствами от подписки на журнал; Пустошкин – от оптовой продажи книг и брошюр; а Уткин – от розничной.
Сплотившиеся около «Кронштадтского Маяка» лица объединились для совместных трудов. Таким образом возникли мастерские: иконописные, столярные, портновские, сапожные, цветочные и проч., как в Петербурге, так и в других городах». Некоторые издания, выпущенные без предварительной цензуры и признанные неудобными(!) для распространения в народе, были, в присутствии члена столичного Епархиального миссионерского совета, прот. П-го, и столичного миссионера Б-ва, уничтожены. Еще раньше скончалась Порфирия Киселева.