Недолго спустя после того, как злочестивый царь пустил в море мощи всехвальной Евфимии, по смирению Божию плыло судно от пристани, называвшейся Софиина. Хозяевами этого судна были два брата – Сергий и Сергон. Они и спасли св. мощи.
Все это было при царе Льве Исаврянине (717–741). При царице Ирине церковь св. великомученицы Евфимии в Константинополе, что близ ипподрома, о которой мы говорили прежде, опустошенная Львом Исаврянином, снова была обновлена. После того она была торжественно освящена и опять стали совершаться в ней Божественные службы.
Св. мощи при патриархе Тарасии были возвращены в 796, они и доселе хранятся в Константинополе в храме св. Георгия, частица их была в Новгороде, в Свято-Духовском монастыре.
1905 год. Вопросы и ответы
Предыдущие выписки сделаны из I–III томов о.Иоанна, содержащих проповеди его.
Но ими не ограничивались его «Слова». Отдельными выпусками выходили они каждый год, начиная с 1896 по 1905 г. К сожалению, мы располагаем текстами только за последний год. Но зато они очень характерны для Батюшки к концу его жизни. И ему самому хотелось обнародовать их; в письме к Санкт-Петербургскому митрополиту Антонию он посылает этот выпуск и сопровождает краткой просьбой, обращая на эти тексты свое и его внимание.
И в самом деле, при чтении этого выпуска сильнее, чем в прежних проповедях, мы видим резкое обличение им современных неверующих, как это усмотрится и из немногих дальнейших выдержек. Правда, существенного в них почти нет ничего нового, но здесь речи – значительно строже, чем прежде.
В этом году, как известно, толстовство, неверие, антицерковность, моральное разложение интеллигентного общества, а отчасти и народа, разлились широкой волной. И Батюшка чувствовал пламенную свою потребность защищать христианство. И это так понятно: ведь этим именно он жил, этим он чудеса творил, об этом всю жизнь свою, а ему в то время было уже 50 лет священствования, – он проповедовал; этим он надеялся получить Царство Небесное, этим он хотел, хоть немного, защитить простой православный народ от духовного растления, этим предупредить не только Церковь, но и родину от разложения. А главное, он, как и все мы, христиане, был совершенно убежден, до очевидности, и опытно уверен в истинности христианства.
Ему ли было молчать?! Да и народ, по всей России, знал «Кронштадтского» Батюшку. Ему было ли не говорить тогда? Можно сказать: это было бы совершенно неестественно для него и огорчительно и непонятно для народа! Тем более, что в то время почти и не было подобных проповедников против растления. А уже об авторитетности его и говорить было нечего!
Даже и среди духовенства довольно широко распространились новые идеи: тогда народилось обновленчество, которое захлестнуло – через 15 лет – большую часть его.