Комментариев мы не прилагаем: слово, – как и все вышедшее из уст его, – понятно само по себе. Но две вещи обращают особенное на себя внимание: он «горел желанием содействовать» Спасителю в «спасении рода человеческого»... Какая высокая, высокая мысль! И необычайная: пожалуй, во всей церковной литературе мы не встречаем такого горения! А о нас современных пастырях уже и говорить об этом немыслимо! Мы: «служим», в лучшем случае – спасаем себя чрез это служение, а чтобы помогать Богу – это «апостольское» желание (1Кор.3:9–11, 4:1).
Второе желание: «примирение» себя и людей с Богом, праведным Судией, отвращая Его праведный гнев богодарованными пастырям мерами: верой, таинствами, особенно Св. Причащением, молитвами, богослужением, всею жизнью. Христос–"един ходатай» (1Тим.2:5), а пастыри являются Его сотрудниками!
Из «Живого колоса» я возьму последние страницы, по преимуществу автобиографического характера (151–154 с.). Я предпошлю им лишь несколько слов.
Из автобиографических воспоминаний о.Иоанна, на 79-м уже году его жизни, видны следующие особенности.
Он говорит, что первые годы своего священства «не каждый день» совершал литургию. Почему же он стал делать это потом? – Увидел пользу духовную. Кажется, нигде в своих творениях он не говорил об этом! Поэтому он советовал частое причащение и другим; значит: не от святости – приобщение, а, наоборот, для нее. Это тоже редкая мысль в нашем богословии.
Потом, как он покаянно и уничижительно смотрит на себя перед смертью: как на худшего из всех! Вера его – зрячая: например, он «ощущает «при себе своего Ангела хранителя. И надеется на Царство Небесное. За 52 года священства – по скромным словам его – он, прославленный и в России, и за границей, лишь «старался» служить, хотя и «много ошибался». Какое смирение, и конечно, искреннее!
Заканчивается же «Колос» жаждою зреть Господа, Которым он жил всю жизнь, однако и тут о.Иоанн прибавляет: «но я не готов, не чаю сердцем»!
Приведем же эти переживания его.
«Прославлю бессмертное милосердие и долготерпение Божие ко мне и ко всем человекам.
В продолжение 70 лет я согрешал каждый день и каялся. И Господь миловал меня, не наказывал меня во всей правде Своей, ожидал моего исправления каждый день.
Дни юности моей прошли, и в высшем учебном заведении, в академии, я стал внимательно относиться к своему внутреннему миру. Поступив священником, я жил – не без греха, но больше и больше углублялся в смысл своего призвания, и Господь ежедневно миловал меня, даруя мне слезы покаяния, сподоблял меня частого причащения Св. Таин. Служение мое Св. Церкви, совершение молитв и таинств – было не без преткновений: невидимые враги сильно бороли и пленяли меня, смущали меня, особенно при совершении таинств: борьба была на жизнь и смерть, смерть духовную. Я каялся, плакал побеждаемый и получал прощение.