«Глубокое невежество относительно церковных дел выказывают люди, полагающие, что Церковь «выдумывает» святых... Лица осведомленные скажут другое. Они скажут, что Церковь всячески тормозит (лучше бы сказать: осторожно задерживает – М. В.) дела о канонизации святых, но они происходят... после долгих усилий местных жителей.
Насколько был известен задолго до канонизации хотя бы святитель Феодосий Черниговский, можно заключить из письма Кутузова к знаменитому проповеднику того времени, настоятелю Киево-Софийского собора, протоиерею Иоанну Леванде. Отправляясь в турецкий поход, старый набожный полководец – очевидно, очень осведомленный в области русской праведности, – просит, посылая о. Леванде три червонца, «по примеру прежних лет», заказать три панихиды у гроба Преосвященного Феодосия Черниговского.
Вот это именно и есть характерный признак начавшегося почитания праведника, почитания народного – по духовному чутью и вере народа, почитания совершенно неофициального, и особенно трогательного. Люди, ищущие помощи у таких подвижников, вместо молебнов, отправляемых святым, служат панихиды. Это дало повод одному исследователю дать таким чтимым в народе праведникам имя «панихидных святых».
В первенствующей Церкви в вопросе относительно мучеников – их смерть почти совпадала с их канонизацией. Слишком ослепителен и явен был их подвиг геройский смерти за Христа, а мощи и не всегда оставались, так как тела их то были утоплены, то разрублены на части, то съедены зверями на аренах.
Из русских святых прежде погребения ознаменовался нетлением и исцелениями святитель Игнатий Ростовский (умер в 1288 г.). Чудеса при отпевании побудили оставить мощи его открытыми у стены храма, не погребая их.
Яркий пример почитания праведников до прославления их представляет старец Серафим Саровский, канонизованный, можно сказать, народом заживо. Чрез самое короткое время после его смерти (1833) изображения его многими считались за образа. Как святыню, передавали кусочки той скалы (камня), на которой он молился.
Точно также десятки лет назад изображение святителя Иоасафа (Белгородского) уже можно было встречать в домах, висящие за икону. Заходя в Петербурге к гробу о.Иоанна Кронштадтского в монастырь на Карповке, или на могилу блаженной Ксении на Смоленском кладбище, чтимой всеми решительно слоями верующих Петербурга, – можно увидеть ярко выраженную форму такого всенародного почитания подвижника, относительно которого церковь не изрекла еще своего суда. Жадно ища людей евангельской правды и светлой жизни, народ узнает их внутренним чутьем и начинает их признавать в тех формах, какие в данное время возможны.
Канонизации всегда предшествует назначение комиссии для обследования чудес святого. Самое наряжение такой комиссии почти предрешает вопрос в утвердительном смысле, тогда как в большинстве случаев ходатайства городов о канонизации чтимого праведника остаются без удовлетворения... Несомненная святость, очевидная всему верующему народу, еще не есть ручательство близкой канонизации.
Дело о канонизации очень чтимого на севере преподобного Феодосия Тотемского возбуждалось жителями Тотьмы много раз, и, наконец, благополучное направление приняло лишь тогда, когда обратились непосредственно к императору Александру I...
Есть длинный ряд подвижников, спасавшихся разнообразными путями, незабвенных для народа, в которых народ основательно видит чудотворцев, ожидая их канонизации, например, для Петербурга – блаженной Ксении (XVIII века) и отца Иоанна, и затем других лиц по всей России. Иерархи последних веков и последних времен насчитывают несколько имен, которые впоследствии, вероятно, будут оглашаться в храмах со святыми.
Совершенно, кажется, близко церковное прославление митрополита Иркутского Софрония и епископа Тамбовского Питирима (он канонизован в 1914 году – М. В.)... В Тобольске пользуется почитанием митрополит Иоанн Максимович (XVIII век), наследовавший после святителя Феодосия Черниговского кафедру и им исцеленный... В самой лавре преподобного Сергия покоится великий Московский митрополит Филарет, о загробных деяниях его ходит много рассказов: некоторые из них вошли в громадную печать о нем. Многие из иерархов Киева памятны народу. Таковы были митрополит Рафаил Забороский и Самуил, а в XIX веке – нетленно почивший Филарет «Кроткий» (человек трогательной праведности, поборник монашества, основал в бытность Калужским архиереем знаменитый скит Оптиной пустыни и утвердил там старчество) и совсем уже недавний Филофей. В Пензе напряженную форму почитания приняло усердие народное к памяти епископа Иннокентия, умершего в возрасте 35 лет и пробывшего на кафедре всего 7 месяцев. В Харькове ходят ко гробу архиепископа Мелетия, в Симбирске – епископа Евгения. В Воронеже покоится один из величайших русских аскетов – архиепископ Антоний (в 1846 г.).