Допустим, однако, что я не настолько сведущ в Православии, чтобы иметь свое суждение по этому вопросу.
Но тут выступает такой знаток святоотеческого Православия, как архиепископ Феофан (Быстров), бывший ректором Петербургской духовной академии. И он как раз написал магистерскую диссертацию об имени Божием, под заглавием «Тетраграма», иначе: о «Ягве» (такое чтение еврейского слова стало в новое время предпочитаться прежнему «Иегова»), Это имя переводится у семидесяти толковников словом «Господь»; но точнее бы нужно переводить его: «Сущий», по-славянски: «Сый». И казалось бы, что епископа (тогда он еще был им) Феофана следовало запросить по этому вопросу, как специалиста и богослова (он знал 11 языков). Но этого Синод почему-то не соизволил.
И вот он однажды высказался по поводу этого спора об «имябожии» так (привожу, ручаюсь за подлинность). Его спрашивали специально об этой книге «На горах Кавказа»: можно ли ее читать? Он ответил: «Книга интересна и назидательна!» А потому, когда уже запретили эту книгу, то же лицо спросило: как смотреть на нее? Тут-то он и сказал: «Они – не богословы: не сумели формулировать. Бог – везде; и, конечно, находится и в Своем имени». Тут он и осудил всех стоящих против этой книги. В другой раз, читая Дневник о.Иоанна, он дошел до его слов, что «имя Бог есть Бог». Он позвал архимандрита Р. (академиста) и в восхищении сказал: «Вот что сказал Батюшка о.Иоанн». И в этот раз он и добавил: мало того, чтобы только читать его творения, их нужно изучать, как и творения святых отцов».
И уже нечего говорить: никогда не обвинял о.Иоанна в ереси; наоборот, чтил его еще больше.
И народ и богословы читали его Дневник, нимало не смущаясь «имябожническими» (как увидим) выражениями.
Афон – где разгорелась эта борьба – почитая о.Иоанна, считал эту формулу православной.
Когда же «имябожие» было осуждено, пришлось по необходимости считаться с творениями и о.Иоанна, у которого не раз употреблялось выражение: «имя Бог есть Бог».
И тогда г. Троицкому дана была задача написать по этому поводу особую статью. Он был поставлен в затруднение: всеми почитаемого о.Иоанна «оправдать» от обвинения в ереси?! И хорошо помню одно соображение рецензента – такое: лишь Церковь – непогрешима, а всякий человек, хотя бы и святой отец, может погрешать! Но потому Троицкий старается объяснить смысл формулы о.Иоанна в «имяславском» смысле.
Однако у читателя и почитателя творений о.Иоанна при таком толковании оставалось тяжелое впечатление: Батюшка в чем-то неправ! А между тем, такое выражение и вообще такие мысли встречаются, не мимоходом, и тем более не легкомысленно, это – не оговорка, они были плодом и религиозного ощущения, и богословской некоей мысли, – в чем он сам не видел вины.
Вспоминается и мнение об этом миссионера из Латвии, который совершенно открыто не соглашался с подобным «оправданием» о.Иоанна. Наоборот, отстаивал и защищал его формулу «Имя Бог есть Бог», говоря, что у него высказывается более глубокая идея, чем простое преувеличение, или – чем боголюбивое почитание.
Наконец, упомяну об одном печальном факте. Известный митрополит Антоний (Храповицкий), бывший самым ярким противником афонских «имябожников», – оказалось, сам не читал нашумевшей книги, в коей высказывалось это выражение об имени Бог: «На горах Кавказа», – и с коей, собственно, и началось противное течение. Однажды, когда владыка Антоний был уже митрополитом Киевским, с ним на обеде начала разговор Елизавета Феодоровна: почему он так сильно восстал против этой книги (а книга была издана на ее средства и после одобрения сведущими лицами). Митрополит Антоний, к великому удивлению и тяжкому смущению Елизаветы Феодоровны, ответил ей, что он сам-то не читал этой книги, а ему докладывал миссионер!
Этот факт дошел до меня, как подлинно рассказанный самой Елизаветой Феодоровной! И я не имею никаких оснований сомневаться в нем. Лицо, коему она передавала этот недопустимый факт, живо еще и доселе, и оно ручается за достоверность передачи!
Наконец, нужно передать истории на память и другой факт. Кавказские старцы, указывая причины тяжелого будущего России, говорили, что одной из них является ложное отношение к имени Божьему.
А если еще есть снисхождение выслушивать мои наблюдения, то расскажу следующий случай. Я был в известной Оптиной пустыни. И туда был выслан с Афона инок – «имябожник». С ним вступил в спор заведующий «черной гостиницы» – оптинец, противник имябожничества. Афонец не мог устоять против оптинца. Казалось, победа осталась за оптинцем... Замолчали... Я не вступал в спор. Прошла, может быть, одна минута. Вдруг оптинец громко говорит: «А все-таки имя Бог – есть Бог!» Я был поражен таким оборотом. И подумал про себя: значит, какая-то правда в такой формуле есть, если победитель в споре сам потом пошел против собственного рассуждения. Ум говорил в нем одно; а сердце – совсем иное. Я тогда не спрашивал его: что с ним случилось? С тех пор прошло больше 40 лет, а необычайная картина эта помнится мне наяву доселе.