Почему же верить Толстому? Что он за авторитет! Кто знает слепоту человеческого разума: как заблуждались люди до пришествия Христова на землю, какая была тьма неведения истинного Бога, тьма идольская. Какой свет разума воссиял с пришествием Христа на землю! Какой свет в Евангелии!
Лев Толстой клонит все свои рассуждения богохульные к тому, чтобы убедить, хотя недальновидных и несамостоятельных людей, что в наших познаниях и исследованиях научных всему голова – наш разум и мера его понимания, и чего он не понимает, хотя бы это был высочайший и непостижимый предмет нашей веры, – Господь Бог, – того он и принимать не должен и в то верить не должен, как не подходящее под мерило разума, и что человек может достигать совершенства без помощи Божией (в Бога он не верит), собственным разумом. Но на себе самом Толстой показал, до чего может дойти такой человек: он своим помраченным от гордости и самомнения разумом дошел до нелепых и бессмысленных положений, – до неверия в Бога Личного, Бога в Троице (Мк.1:10), в необходимость искупления Богочеловеком.
Это – урок всем, доверяющим свидетельству самой Истины, Самому Иисусу Христу, преподавшему нам истинное учение о Троице, сотворении мира и человека, о падении и искушении, о необходимости покаяния, причащения Св. Таин, о воскресении мертвых, о суде и вечной муке и Царствии Небесном.
Не верит Толстой повреждению, растлению человеческого рода и каждого человека в самом корне (Адама и Евы), во глубине существа, что человек сам по себе без помощи Божией не может успеть ни в какой добродетели, что все усилия его в этом роде без помощи Божией тщетны: «без Мене, – сказано, – не можете творити ничесоже» (Ин.15:5), а верит, вопреки истине и всегдашнему общему опыту, что человек сам может достигать совершенства, при помощи современной науки.
«Никтоже знает Сына, токмо Отец: ни Отца кто знает, токмо Сын, и емуже аще волит Сын открыта» (Мф.11:27), – читаем во Св. Евангелии. Без откровения Божия падший ум человеческий не может познать таинство Святой Троицы. И Бог верующим в простоте сердца открывает эту тайну, насколько можно открыть это непостижимое естество. Толстому, по его гордости, лукавству и безверию, не открыта тайна, и он не верит ей и глумится над ней. Он, в своей богохульной брошюре, все дорогое, святое, праведное, утешительное, спасительное, просветительное, – все, чем живет, дышит, крепится душа христианская, все отнимает и сам на место отнятого ничего не дает и оставляет душу в хаосе, пустоте, мраке, в состоянии безутешном и беспросветном.
Толстой в своем «Обращении» дерзко вызывает на состязание с собою пап, кардиналов, епископов, суперинтендантов, священников, пасторов и все христианское духовное сословие и обличает всех их в тенденциозной лжи и обмане; он утверждает, что правда только у него, у Толстого, что у него – и только у него – истинный разум, у него только нужно учиться истине, что вся Библия, все Евангелие – ложь, что вся церковная история, все учение церковное, все Соборы, все вероопределения, все каноны Вселенских и Поместных Соборов и св. отцов – преднамерный обман. Но ведь мы в здравом уме, в здравом смысле, вся наша прожитая жизнь, наше сердце уверяют нас, что мы знаем истину, что мы обрели веру истинную и спасаемся ею, утешаемся ею и чаем жизни будущего века. Чем же этот самозванец Толстой уверит нас, что будто бы на его стороне истина? Нет, Толстой – полный невежда в отношении религии, у него диавольская, неисправная гордость, и он умрет с нею. Ими же веси судьбами Ты Сам, долготерпеливый Господи, спаси его, помраченного!
Он унижает всех пап, кардиналов, митрополитов, епископов, суперинтендантов, пасторов и священников и судит их, себя же ставит судьею всех; как обличает всех, ложных проповедников, и учителей, обманщиков, проповедующих то, во что будто бы они сами не верят и только притворяются, будто верят... А сколько есть искренно верующих между иноверными духовными особами, не говоря о лицах православного духовенства. Отлученный от Церкви, Толстой еще больше возненавидел ее и ее служителей.
Лев Толстой глумится над всеми христианскими верованиями, оскорбляет христиан всех веков, глумится над всеми патриархами, пророками, апостолами, святителями, мучениками, преподобными и праведными, и над самою Материю Божиею, честнейшею Херувимов и славнейшею без сравнения Серафимов, над всем христианским миросозерцанием. «Не хотите ли и вы отойти» от Меня? (Ин.6:67) – спросил Господь Бог своих учеников, когда многие из них, соблазнившись Его учением, по-видимому несовместным с их понятиями и привычками, ушли от Него. А Петр отвечал: «К кому нам идти? Ты имеешь глаголы жизни вечной». Так и мы, испытавши всю жизненность, всю душеспасительную сладость нашей веры и Церкви, говорим с полною уверенностью, с полным убеждением сердечным: к кому мы пойдем, кроме Тебя, Господи? – Ты имеешь глаголы жизни вечной. Только у Тебя источник живота, только в Твоем свете мы увидим свет, а кроме Тебя ни у кого не найдем и, конечно, тем менее – у Льва Толстого, блуждающего, погрязшего в непроницаемой тьме заблуждений.