1) Радуясь, что живее ощущаешь в сердце Бога и получаешь от Него осияние души твоей, омраченной житейскими заботами, печалями и скорбями...
2) По второму пункту правду говоришь ты и благодари Бога за крест. Не унывай от того, что не творишь или не исполняешь молитвенного правила. Труды твои вместо правила Господь вменит тебе; но без молитвенного правила памятуй всегда Бога и имей дух сокрушенный и сердце смиренное, моля о прощении грехов и о даровании сердца чистого и духа правого. Самомнение – в сторону! Говори: «раба неключима есмь; яко еже должна бых сотворити – сотворих».
3) Твои духовные литературные занятия не только не греховны, но и полезны, лишь бы они не отвлекали тебя от важнейших дел, от «единого на потребу». Помни, что надо твердо обосновываться во всех своих произведениях на Св. Писании и Св. Предании.
4) Враг несомненно коварствует над тобою, как и над всеми нами во время молитвы; но противься ему, и убежит. «Непрестанно молитеся», – говорит Апостол. «Молитеся и не стужайте си», – говорит Спаситель.
5) Где видишь зло, особенно – угрожающее всему обществу, непременно обличай и говори. Если сама бессильна, скажи сильным. Зло везде и всегда надо искоренять, а добро насаждать.
Эту неделю едва ли выйду для служения: нога еще болит – забинтована. Хотелось бы и самому послужить, причаститься. Вторую неделю – без Хлеба Жизни и Чаши спасения. Исповедывать и причащать народ на этой неделе не буду». 7 марта 1895 г.
«С праздником тебя Рождества нашего Спасителя и Богоявления, а затем и Новым Годом приветствую тебя от всего сердца. Сегодня на третий день праздника служил на вашем подворье по приезде из Москвы. (Леушинское подворье в Петербурге на Бассейной улице выстроено было тою же игумениею Таисией. И там о.Иоанн часто служил для жителей Петербурга. – М. В.) Прощай, дорогая. Писать больше некогда: спешу к больным». 27 декабря 1896 г.
«Прошу извинить, что не скоро отвечаю на твое письмо. Я так занят, в таком коловороте жизни нахожусь, что кажется, едва ли имею свободу дышать. И за то – слава Богу! Но писать письма я почти совсем разучился; почти завидую тем, кто имеет время писать: это – любовь о Христе и действительно она в тебе есть; это – «живая вода», приводящая и твое сердце, и твою руку в движение. А у меня, хотя и есть эта живая вода в сердце, но она разливается по многим, многим вместилищам (чтобы не сказать много лишнего и себя не обмануть!). Итак, прости, матушка... Ценю, высоко ценю твои чувства духовной ко мне дружбы, преданности и доверия. Да будут они и тебе и мне во спасение. Кладу перо и заочно христосуюсь». Кронштадт. 20 апреля 1897 г.
«Письмо твое получил и скорбь твою вижу; сочувствую тебе и соскорблю; но «ведь многими скорбями подобает нам внити в Царствие Божие». Благодарю тебя и еще за твое ко мне расположение и святые чувства. Да воздаст тебе Господь тем же. Бог благословит – опять увидимся, соутешимся взаимною беседою и общею верою и молитвою. Не унывай же: «до конца претерпевый спасен будет». Терпи же и за все благодари Господа». 15 августа 1897 г.
«Письмо твое получил уже с неделю, но ответить доселе не мог за суетливостью моей жизни и разъездами.
Касательно вериг, о которых спрашивает меня твоя монахиня (через тебя), я совершенно с тобой согласен; и не благословляю носить их до времени, когда, может быть, Сам Господь укажет это ей чрез кого-нибудь, когда усмотрит ее готовою: много потребно условий для ношения вериг; а главное – потребно глубочайшее смирение. А достигла ли она его? Послушание, бдение, молитва, хранение от помыслов – вот вериги монахинь нынешнего времени... Писать теперь более некогда. Прощай, дорогая! Сестрам всем и тебе благословение и поклон от души». 4 ноября 1897 г.
«...Вспоминаю тебя часто с любовию и благодарностию за всю твою доброту и за дорогие твои письма, дышащие сердечностью... Божиею милостию я здоров и тебе молю у Господа здоровья, столь нужного тебе, труженице, для пользы многих». 12 ноября 1897 г.
«Надеясь на твою искреннюю ко мне преданность, ради коей ты никогда ни в чем мне не отказывала, я решаюсь обратиться к тебе с просьбою». Затем о.Иоанн описывает, что к нему прибыли две сестры помещицы из Псковской губернии и «предлагают свою усадьбу всю со всеми ее угодьями... для устройства женской обители». «Я отказывался, говоря словами апостолов: «Не угодно есть нам, оставлыие слово Божие, служити трапезами». Но с другой стороны, думаю: если та местность нуждается в религиозном просвещении, каковыми всегда служат обители; то не погрешить бы пред Богом отказом?» И о.Иоанн просит и. Таисию съездить на это место обследовать все. Та поехала. И скоро там выросла Воронцовская Благовещенская обитель, в Холмском уезде, организованная матушкой Таисией (1897).