— Самое странное совпадение, с каким мне довелось столкнуться, — сказал майор Боун. — В Бате. В девятьсот четвертом.
В гостиной господствовали пасьянсы, а миссис Боун разговаривала о Бате. Бодрая жена джентльмена с бакенбардами внезапно повернулась к Кристи не-Альберте и сказала «добчер».
— А? О! Добрый вечер, — сказала Кристина-Альберта.
— Вы сегодня погуляли?
— Осматривали Скалу-Жабу, и Высокие Скалы, и Эридж-парк.
— Прекрасная прогулка, — сказала бодрая дама и вновь сосредоточилась на миссис Боун. Ее, сообразила Кристина-Альберта, будут замечать, но не обласкивать.
Оставалось только снова пролистать «Скетчи» и «Тэтлеры». Фотографии, правда, исчерпались, но оставались рецензии и книжные новинки и один-два рассказа.
Когда она пошла пожелать папочке «спокойной ночи», решение уже было принято.
— Папочка, — сказала она, — в четверг, то есть послезавтра, я должна вернуться в Лондон. Начинаются лекции.
Мистер Примби возражал не очень рьяно.
Третий вечер повторял два предыдущих с той лишь разницей, что Боуны отбыли, а Кристина-Альберта поддерживала себя мыслью, что на следующий день она сменит отдых в Танбридже на запутанные загадки Лондона. Оказалась там и одна Перелетная Птица — неряшливого вида молодой человек студенческого типа с могучей шевелюрой, которую не слишком укрощала помада — его мотоциклет сломался у самого въезда в Танбридж-Уэллс.
Был он откуда-то с севера, как будто из Нортумберленда. В Танбридже ему предстояло пробыть дня два-три, пока из Ковентри не пришлют какую-то деталь к его мотоциклету. Вот ему и пришлось искать приюта в пансионе «Петунья»; не повезло ему чертовски. Поездки в Лондон его бюджет не выдержит, так что ему остается только сидеть в Кембридже и ждать. Он кембриджский студент, геолог, и на машине у него полная сумка образцов. Эти факты он сообщал через всю комнату мистеру Примби в ходе довольно одностороннего разговора.
С самого начала Кристине-Альберте этот молодой джентльмен из Кембриджа сильно не понравился. Он был словно более юный и неотесанный Тедди Уинтертон с нахально скверными манерами вместо нахально хороших и без физической ловкости и изящества, а также красоты. И разговаривая с мистером Примби, он поглядывал на нее. Но она ни с какой стороны не предвидела роли, которую ему предстояло сыграть в жизни ее папочки и в ее собственной жизни.
Когда они с папочкой направились в салон ради кофе и сигареты, молодой человек последовал за ними, сел за столик рядом и завязал новый разговор. В Танбридж-Уэллсе есть чем развлечься? Может ли он рассчитывать на партию в теннис или партию в гольф?
— Тут много восхитительных мест для прогулок, — сказал мистер Примби.
— В одиночку неинтересно, — сказал молодой человек.
— Наблюдать — весьма увлекательно, — сказал мистер Примби.
— Эти края совсем выработаны, — сказал юный муж науки. — А музей тут имеется?
Мистер Примби этого не знал.
— В каждом городе должен быть музей.
Вскоре кофе был допит, сигарета докурена. В этот вечер мистер Примби высказался в пользу гостиной — с отбытием майора Боуна курительная утратила притягательность, а мистер Примби успел обменяться парой дружеских слов с джентльменом с бакенбардами и надеялся на дальнейшее приятное продолжение. При виде старых «Скетчей» и «Таймс» Кристина-Альберта, пошедшая с ним, вспомнила, что днем она купила на Главной улице книгу — потрепанный экземпляр «Исповеди» Руссо, и вернулась за ней. Молодой джентльмен из Кембриджа все еще сидел в салоне и курил сигарету за сигаретой.
— А тут мрачновато, — сказал он.
— Ну, не знаю, — сказала Кристина-Альберта великодушно и остановилась перед ним.
— И никаких развлечений, а?
— Да, не карнавал.
— Я застрял тут.
— Придется потерпеть.
— А вы бы не согласились выйти и поискать чего-нибудь такого? — спросил молодой человек из Кембриджа, собравшись с духом.
— Извините, — отрезала Кристина-Альберта и повернулась продолжить путь.
— Вы не обиделись? — сказал молодой человек из Кембриджа.
— Очень мило, что вы подумали обо мне, — сказала Кристина-Альберта, которая предпочла бы, чтобы ее сочли совсем бесстыжей, лишь бы не жеманной. — Доброй охоты.
И молодой человек из Кембриджа понял, что его отвергли.