- Нас интересует совсем другое.
- И что же?
Прежде чем Дознаватель ответил, ускорившееся сердце Казур-Уда успело ударить два десятка раз.
- Маскарад.
- Маскарад? - переспросил главарь. И понял, что врать не сможет. Этот пронизывающий взгляд собеседника забирался прямо в мозг.
- Нам известно, что в столице намечен Маскарад.
- Да... - выдохнул разбойник. - Это так.
- Причина. Нас интересует причина.
Пленник отрицательно покачал головой.
- Причина, - Дознаватель подался вперёд. Казур-Уду захотелось испариться. Он явственно ощущал боль десятков человек, замученных его собеседником. В карете стало трудно дышать. - Причина, атаман. Нам нужна причина. - Слова падали как камни.
Разбойник насилу вдохнул и сознался:
- Мне неведомо.
- Ответ неправильный.
Вроде гранитную плиту на грудь Казур-Уду положили. По лбу потёк пот. Два чёрных-пречёрных глаза посреди мертвенно-бледной кожи. Они рвут мозг. Пленник застонал и задёргал головой.
- Отвечай, - прошелестел Дознаватель.
- Не... не знаю, - выдохнул ватажок.
Что-то хрустнуло. Рёбра пленника или костяшки пальцев Дознавателя? Он поставил перед фактом:
- Атаман, мир в опасности.
Выдохнув, Казур-Уд наморщил нос и переспросил:
- Что?
- Если тебе что-то известно, то расскажи.
- Я... я... я слышал, что затевается нечто, - слова давались Казур-Уду с трудом. Всё тело ныло и пылало. Больно смотреть. - Это как бы... Не знаю что... Созвали Маскарад...
Дознаватель отстранился. Взгляд переключился с пленника на окно. Теперь разбойник мог отдышаться.
Вскоре в перестуке копыт он разобрал монотонную речь соседа:
- Мир на грани катастрофы... Возможно, мы живём последние дни...
Тело Казур-Уда окоченело. Холодок страха. И снова этот пронизывающий насквозь взор Дознавателя.
- С тобой ещё не окончено, - прошептал он.
И дикая боль скрутила пленника...
Воровка. Девятнадцать дней до Метаморфозы
Как алмазная пыль по чёрному, ночному небу рассеяны звёзды. Призрачное, серебристое свечение луны невесомым покрывалом застелило столицу. Лёгкий ветерок шелестит листвой, подпевая цокающим цикадам и стрекочущим сверчкам.
Бульвар Роз по делу называется именно так. За ажурными заборчиками растут розы: красные, жёлтые, белые и даже голубые!
Невысокая тёмная фигура быстро и почти бесшумно пересекла улочку и присела у ограды. Чёрный облегающий костюм сливал Фиону с ночью. Молодая женщина задержала дыхание и прислушалась. Только стрекотание насекомых. Патруль прошёл двадцать четыре удара сердца назад. Значит, у воровки есть как минимум четыре минуты. Справится.
Сидя на корточках, Фиона обхватила прутья решётки. За ней зеленели кусты и красовались кроваво-красные розы. Ещё дальше за каштанами белел трёхэтажный особняк главы Союза Паровиков, всеми уважаемого сеньора Васкеса. У воровки засосало под ложечкой. Давненько Фиона помышляла об эдакой краже. Уже завтра вся Александрия будет судачить о том, как кто-то пробрался в дом сеньора Васкеса и прямо у него из-под носа украл книгу и... деньги. Да-да, деньги. Молодая женщина не собиралась ограничиваться какой-то там книжкой.
Фиона улыбнулась и вытащила из-за пазухи висящий на цепочке, плоский свисток. Как раз вовремя. За решёткой послышалась возня. Глухо рычащий ротвейлер понёсся по выложенной жёлтой плиткой дорожке. Следом за ним ещё один. Воровка облизнулась страстно и взяла свисток в губы.
Пара крупных псин рванула через кусты к забору. И тут-то женщина дунула в свисток. Только собаки услышали этот звук. И он им совсем не понравился. В кустах всхлипнуло, завалилось. Один кобель оказался покрепче. Он выбрался из переплетения веток и, пошатываясь, подошёл к забору. Гавкнул еле слышно. Фиона прикрыла лицо рукой от собачьей слюны и снова дунула в свисток. У ротвейлера словно лапы отрубили. Он плюхнулся на бок, из пасти вывалился язык. На лице женщины расплылась улыбка. Часа два псины будут без чувств. В следующий раз нужно занести Однорукому Биллу подарок - табачок. Старикашка хоть и имел одну пятерню, зато котелок у него варил отменно. Двадцать шесть патентов от Изобретательского Бюро - это рекорд. Пожалуй, анти-собачий свисток станет двадцать седьмым. Фиона опять улыбнулась и ловко пролезла меж прутьями забора.