Могучий Казур-Уд скрежетал зубами и сжимал кулачищи. Он жалел лишь об одном. У него не получится поквитаться с предателем Рионом. Тот гад сдал всю банду, а сам, небось, сейчас с девками на кровати кувыркается. И что обидно, если Казур-Уда казнят, то уже никто - никто! - не накажет Риона. От таких мыслей главаря уничтоженной шайки трясло, к лицу подступал багрянец. Глубоко внутри сдавливала ноющая боль.
За решёткой послышались шаги. В углах камеры зашевелилось. Будто страшилища оживают. Чумазые, одноглазые, патлатые, горбатые узники. С трудом верилось, что когда-то они были важными чиновниками, преуспевающими торговцами, умелыми сапожниками, карманными воришками, завидными героями-любовниками... Нынче всех роднили вши, грязь и короста.
Бородатый детина в рваной рубахе и без штанов первым подскочил к решётке и закричал как шимпанзе. Следом захромали, поползли пленники. Босые ноги шлёпали по холодному полу. Голый костлявый старик с чирьями на заднице норовил протиснуться к решётке, возле которой уже выстроились просящие. Их грязные руки с обломанными ногтями тянулись к жидкому свету. В смердящих, скошенных ртищах темнели пеньки гнилых зубов.
Сидящий у стены Казур-Уд откашлялся. Здесь от вони задохнуться проще простого. Тесная камера Дознавателей - курорт по сравнению с этим.
Левее здоровяка всхлипнуло. Он повернулся. Смуглому парню лет двадцать пять. Сидит, обхватив прижатые к груди ноги. Подбитый глаз портит симпатичное лицо. Не очень-то и грязный пленник. Небось, недавно угодил сюда. Смотрит в одну точку, не мигая.
- Харч что ли притащили? - спросил его Казур-Уд.
- Угу-у...
- А чего не идёшь?
Парень лишь засопел. Здоровяк распрямил плечи и гордо признался:
- Я жрать помои не буду. Вот и не иду. А ты почему?
Смуглый узник вяло повернул голову и посмотрел на разбойника. Прошептал:
- Не нужно... Уже... не нужно...
- Как это?
- Сегодня, - смуглый опустил голову. - Сегодня...
Возле решётки зацокало, как свора псов зарычала, понеслась ругань. Старика с задницей в чирьях грубо оттолкнули и дали пинок по рёбрам. Бедолага закашлялся кровью. Двое сокамерников вцепились друг другу в патлы и, повалившись на пол, начали кататься.
У Казур-Уда кулаки зачесались. Хоть бы один из этих жалких недочеловеков рискнул вякнуть на разбойника. В ту же секунду рухнул бы со свёрнутой шеей.
Здоровяк сплюнул и поглядел на смуглого соседа.
- Ты-ы... что там говорил, парень?
- Сегодня... Сегодня меня казнят.
- Ого.
Казур-Уд почесал затылок - вши, будь они прокляты!
- Меня казнят, - чуть слышно повторил парень.
- И за что же?
- Есть за что.
- Расскажи.
Смуглый парень снова посмотрел на разбойника. Тот показал на подбитый глаз и спросил:
- Тюремщики?
- Нет, здесь поколотили.
- Да, компания тут недружелюбная подобралась, - подметил Казур-Уд с иронией.
Возле решётки чавкало, плямкало, хрипело, визжало, стонало...
- Так за что тебя казнить будут, парень?
- Давно меня искали.
Здоровяк приподнял брови. Собеседник продолжал:
- Я хорошо известен в столице. Меня зовут Омар.
- Омар? - нахмурился Казур-Уд. - Никогда про такого не слышал.
- Я - вор.
- Не люблю воров.
- А нас никто не любит.
Жрущие одичалые пленники затеяли перебранку на человеческом языке:
- Это моё!
- Я первый взял!
- Счас ты у меня возьмёшь, скотина!!!
Шлепок - оплеуха. Крик и хрип.
- Мрази, - поморщился Казур-Уд.
Омар вздохнул и озадачился:
- Даже не знаю, как они меня вычислили. Я только-только из столицы в Глидс приехал. А тут... Повязали меня.
- А зачем вообще ты сюда, на север, сунулся? - осведомился разбойник.
- Значит, так надо было.
- Не хочешь говорить?.. Дело твоё.
- Вот именно. Моё.
У решётки один арестант оседлал другого и мутузил его. Пленники, руками черпающие серую кашу из мисок, с интересом наблюдали за избиением. Одного зрителя скрутило, упал на пол и вырвал. Соседи по камере заржали.
- Кстати, меня Казур-Уд зовут.