От этого слепого почитания и молчания Фионе становилось дурно. Каждой клеточкой своего тела она чувствовала свою вину. Женщину раздирало на части. Вокруг гудело, бесновалась толпа. Но воровка не слышала её. Здоровенный палач тряхнул Омара так, что у того клацнули зубы. Улыбающийся парень не сводил с Фионы взор. Её знобило. Вот смуглый арестант становится на табурет. Слуга Смерти в красном колпаке накидывает петлю на шею парню. А тот будто не понимает, что происходит. Продолжает улыбаться воровке. Глаза широко раскрыты. В них - обожание. У неё больше нет сил смотреть на всё это. Молодая женщина развернулась и начала продираться через толпу. Подальше отсюда.
- Фиона!!! - хрипло прокричал Омар.
Воровка остановилась. Не обернулась. Двинулась прочь. По-прежнему щемило сердце. Фиона уже ничем не могла помочь старому знакомому. Ещё в столице предупреждала его. Он сам выбрал свою дорогу...
Молодая женщина таки продралась через орущую толпу.
Фиона совсем недавно в Глидсе, а северный город уже осточертел. Визит сюда воровка не так представляла. Её до сих пор трясло.
Подкатил открытый дилижанс, запряжённый парой гнедых лошадей.
- Вам куда? - басовито спросил извозчик с кустистыми бровями.
- В гостиницу, - ответила Фиона. И буркнула: - В хорошую...
Её снова повезли по улицам. Крики северян стихали. Интересно, Омар ещё трепыхается в петле? Или уже обмяк? Наверняка обмочился.
Воровка энергично замотала головой, гоня прочь дурные мысли.
За окном проносились магазинчики. Ювелир, кожевник, стеклодув, кондитер. У плотницкой мастерской трое курящих мужчин обсуждали что-то. Неподалёку от табачной лавки щёголь с подкрученными усами раздавал какие-то листовки. Зеваки глазели, как носатый мужчина лихо тасует карточную колоду и достаёт тузов из-за зрительских ушей.
На небольшой площади каменный бюст какого-то государственного деятеля. Ветры и дожди стёрли черты лица. Мазки позолоты на табличке с именем. Фионе донельзя захотелось, чтобы время точно так же предало забвению Омара. Однако женщина понимала: никогда не забудет смуглого вора. И от этого понимания воровку знобило. Будь проклят этот север!
Сразу за поворотом пролегал широкий проспект. Вдоль него росли тополи. Мокрые после дождя скамейки пустовали. Возле урны крутился рудой пёс. К приёмной частного лекаря вела лестница из светло-серого камня. У входа стоял вазон, покрытый непрозрачной зелёной глазурью. Завядшие желтоватые цветочки. Если эскулап точно так же заботится и о своих пациентах, то они зря тратят кровно заработанные деньги.
Выгнутая аркой вывеска «Банк» напомнила Фионе о Юнге Волле. Его разговор с паровиком Васкесом надолго запечатлелся в памяти воровки. Здесь, на севере, она ещё острее ощущала, что грядёт нечто. Оно буквально нависало над городом, давило его, и тот стенал под незримой тяжестью. От неведения и собственного бессилия женщине хотелось топать и кричать. Фиона еле-еле сдерживалась. Оставалось надеяться на силу воли и незаурядный воровской талант.
На перекрестке извозчик погнал лошадей направо. Главной здешней достопримечательностью, безусловно, являлась текстильная фабрика. Не зная, что тут производят материю, можно подумать: крепость какого-то аристократа. Стены из массивных чёрных глыб поднимались футов на сорок. Узкие окошки будто бойницы. Под крышей приютились так и не доделанные скульптуры. При внимательном рассмотрении в них узнавались женщины и огромные летучие мыши. Зодчий отличался фантазией. И надо заметить, ходил по грани, за которой инквизиторы с радостью ждали любого еретика. Может, потому-то мастер и не закончил свою работу?
Поворот налево. Через три сотни ярдов ещё одно немаленькое строение. На сей раз куда более приветливое. Гостиница «Мраморная Кошка» заметно выделялась на фоне других зданий Глидса. Мраморные колонны у входа и портик справа. Стены обложены коричневой плиткой с золотистыми прожилками. Под окнами цветники, увитые причудливой резьбой.
Фиона медяком расплатилась за проезд и подумала, почему извозчики повсюду: от знойного юга и до холодного севера, - втридорога дерут за свою весьма непыльную работу. Так и не найдя ответ, гостья Глидса поспешила к дверям.
На пороге воровка столкнулась с тучной женщиной. Рука Фионы уж было потянулась к сумке толстухи, но в последний момент преступница передумала.
Посреди вестибюля сидела мраморная кошка высотой фута четыре. Слева и справа брызгали, журчали фонтанчики. В круглых бассейнах плескались рыбки. Стены украшены разноцветной мозаикой. Интерьер абсолютно нетипичный для севера. За столом, под склонившейся пальмой скучал лысеющий очкарик.