Здесь все так же, как было в пятницу.
Хаджаев у окна, пронзает меня своими темными глазами, просвечивая и гипнотизируя. Дверь за спиной закрывается. Мы опять вдвоем в одном пространстве, сердце стучит так громко, что я его слышу.
Дамир Муратович смотрит только в глаза, эти несколько секунд кажутся вечностью, потом он показывает рукой на кожаный диван в другом конце просторного кабинета.
— Садись.
Пока иду к дивану, спине становится горячо.
Хаджаев уже рядом, я слышу звук его шагов, мы почти одновременно садимся, максимально далеко друг от друга, и я рада, что он дает мне это пространство.
Дамир Муратович поднимает руку и почесывает подбородок, опускает ее на кожаный высокий подлокотник и еле заметно вздыхает. Конечно, вряд ли ему может нравиться то, что мы с Русланом встречаемся.
— Здравствуй, Влада.
Я прекрасно помню его голос: красивый тембр с легкой хрипотцой. И что он говорил мне этим голосом, тоже помню. В горле пересыхает, облизываю губы непроизвольно. И понимаю, что делаю что-то не то, когда вижу, как Хаджаев сжимает губы в тонкую линию. О нет, я не специально.
— Здравствуйте, Дамир Муратович. Извините…
Не знаю, за что я прошу прощения, он не обращает внимания на эти слова.
— Давай для начала выясним, Влада Борисовна, что ты делала летом в подмосковном отеле, а конкретнее, с какой настоящей целью ты приходила ко мне в номер?
Я предполагала, что он задаст мне такие вопросы, и даже готовила какие-то ответы. Но сейчас, когда он так близко, я слышу его голос, чувствую ноты того же парфюма и смотрю в криае глаза, я не знаю, как начать отвечать.
Потому что, правда, она такая… дурацкая.
Хаджаев делает только хуже, когда добавляет.
— У тебя есть полчаса, потом у меня важная встреча. За это время ты мне должна внятно объяснить, что это было с твоей стороны. Так, чтобы я тебе поверил, Влада.
Он чуть наклоняется вперед, в мою сторону. Совсем немного, но этого оказывается достаточно, чтобы внутри меня помимо легкой паники и страха быть непонятой, рождается еще что-то. Собирается тяжелым теплым узлом внизу живота, и я опять заставляю себя дышать, сильнее сжимая бедра и хватаясь за коленки.
— Понимаете, это все вышло случайно, это было… ошибкой.
— Ошибкой? — Его усмешка острая как бритва.
Я дергаюсь, будто порезалась. Да, нелепая, глупая случайность. В голове несутся картинки летних воспоминаний, часть которых я ни за что ему не смогу рассказать.
Глава 8
Июнь, Москва
— Ты посмотри, как он ее держит, ей ведь больно? Это не от удовольствия она так рот открывает и глаза закатывает, вот совсем…
С бокалом в руке и, закусив губу, я рассматриваю пару в порноролике, что включила мне Машка. Звук я убрала сразу, не надо мне этих пошлых шлепков и пыхтения, но картинку честно смотрела, пока была прелюдия и минет, но когда он мужик в кадре схватил девушку и загнул…
— Почему больно?
Маша завершает мыть посуду и ныряет ко мне на диванчик.
— Ой, Владка, ты не ту папку открыла!
Подруга отбирает у меня ноутбук и начинает щелкать по закладкам браузера, а я смеюсь.
— А сколько у тебя порно папок, дорогая моя?
— У меня одна, я пару-тройку красивых эротических роликов туда закинула и все.
Она продолжает щелкать кнопками, а я делаю еще один глоток прохладного белого вина и подхватываю кусочек сыра с тарелки.
— Мишка на прошлой неделе меня здесь ждал… — Она качает головой. — Вот наглый, даже не удалил историю заходов.
— А тебя не смущает, что твой парень смотрит такое порно? — Интересуюсь, разглядываю Машу.
Передо мной брюнетка с короткой стрижкой и длинной асимметричной челкой на один бок, острым носиком и живыми глазами. В ухе десяток проколов, на шее тату. Сравниваю ее с тем образом, что остался у меня в голове с нашего веселого выпускного.
Она не только внешне изменилась, она такая уверенная и самостоятельная стала. Не представляю, чтобы мы в школе так просто могли так просто обсуждать секс. Хотя… секса у нас тогда и не было. У меня и сейчас его нет. Лишь один печальный опыт.
— Да пусть смотрит. — Машка решает ответить мне, видимо, вычистив, все, что ей не понравилось на своем ноуте. — Лучше пусть ролики смотрит, чем приключения на стороне ищет.
Она прищуривается, лицо становится хитрым.
— Что?
— А я не поняла, с чего ты взяла, что ты фригидная?
— Маша! Я такого не говорила. — мои щеки обдает жаром.