— Хочешь где-то позавтракать? — его голос звучит бодро, почти радостно, как будто он намеренно пытается отвлечь меня. — Я не ел. Можем вместе где-то посидеть, а потом поедем в офис. Ты как?
Я смотрю на него, на этот уверенный взгляд, прямую осанку, лёгкий изгиб губ — и чувствую, как странно отзывается внутри эта забота.
— Хорошо, — киваю, голос кажется чужим. — Поехали.
Всё равно терять уже нечего.
Сажусь за руль, пристёгиваюсь, и пока еду за его машиной, не могу перестать думать. Почему сегодня всё иначе? Почему нет той бешеной эйфории, которая захлёстывала вчера?
Вчера… я даже подрочила на него, хотя обычно никогда такого не делаю. Макс — всего второй мужчина в интимном плане, а Сергей получается третьим. И ни с кем мне ещё не было так… чертовски хорошо.
Или всё-таки алкоголь? Может, он виноват в том, что вчера я не думала ни о чём, кроме его рук, тела, этих командных ноток в голосе?
А сейчас — словно очнулась. И реальность неприятно царапает.
Я осознаю, что могу фантазировать о Сергее сколько угодно. Мечтать. Течь слюнками на его шикарное тело, на уверенность, которая пробирает до дрожи, на этот опыт, от которого сердце колотится быстрее.
Он и правда потрясающий любовник. И да, я таю от его слов, от того, как он обращается со мной.
Но всё это… это фантик. Яркий, дорогой.
А что внутри?
Вдруг эта конфетка с роскошной обёрткой окажется с горькой, неприятной начинкой?
И эта мысль, если честно, трезвит куда больше, чем всё остальное. Я глубже вдыхаю, ощущая, как с каждым вдохом напряжение чуть отступает, оставляя после себя странную ясность.
Мне почти становится легче.
Мы приезжаем в небольшое, уютное семейное кафе. Через большие окна льётся мягкий утренний свет, деревянные столики с кружевными салфетками, запах свежего хлеба и ванили так и витает в воздухе. Здесь тихо, умиротворённо — словно другой мир, где нет острых слов, предательства и боли.
Мы садимся за столик у окна. Сергей легко прислоняется к спинке стула, бросая на меня спокойный взгляд, но в этой расслабленности чувствуется скрытая внимательность.
Официантка подходит почти сразу, и мы заказываем завтрак.
— Мне овсянку с ягодами, — говорю я, стараясь удержать эту вновь обретённую ясность в голосе.
— А мне яичницу с тостами и беконом, — уверенно добавляет Сергей, снова бросая на меня короткий взгляд, но я уже сосредоточена на своих мыслях.
Никакой эйфории. Никаких бурь внутри.
Просто… тихий утренний завтрак.
— Ты как? — Сергей улыбнулся мне, а я поджала губы. Странно, но я нормально себя чувствую. Просто было бы странно признавать что я влюбилась в незнакомца с горячим членом с первого взгляда… Да и это не так. Скорее, я чувствую влечение к Сергею и это помогает мне не думать о том, как поступил со мной Максим.
— Было неожиданно, что он ваш сын, — я сглатываю, ощущая, как горло предательски сжимается. Сердце бьётся неровно, а ладони вспотели, хоть я и стараюсь выглядеть собранно. — Но я бы всё равно там не задержалась. Хорошо, что я ушла и поняла его суть раньше, чем вы стали… дедушкой.
Господи, что я несу?!
Щёки вспыхивают жаром, и я тут же отвожу взгляд, проклиная себя за эту глупую, нелепую фразу.
Сергей откидывается на спинку дивана. Даже в этой расслабленности чувствуется привычная властность. Его губы чуть изгибаются, и он мягко смеётся, низким, бархатистым голосом, который почему-то задевает внутри какую-то чувствительную струну.
Когда он снова смотрит на меня, я едва не теряю мысль. В глубине его тёмно-синих глаз, почти чёрных при этом освещении, сверкает что-то странное. Что-то, чего я не замечала ни в первый вечер, ни во второй.
Или просто не хотела видеть?
Но что это?
— Согласен, неожиданно, — медленно кивает он, голос звучит спокойно, даже немного лениво, но этот взгляд…
— Но для дедушки я ещё молод, Лера.
В уголках губ играет едва уловимая усмешка, и я вдруг чувствую, как тепло от смущения поднимается к шее.
— Я знаю… Простите. — Дую губы, будто это поможет скрыть неловкость, и отворачиваюсь, надеясь, что он не заметит этого жара на лице.
Только бы он больше ничего не спросил.
Только бы я снова не ляпнула что-то дурацкое…
Господи, не хватало ещё, чтобы он воспринял это как флирт. Если он встанет на сторону своего сына — стажировки конец.
Но почему мне вдруг так страшно?
Всё кончено, эйфория прошла, а он просто сидит рядом. Такой же, как и был. Властный. Уверенный.
Но этот взгляд…