— Именно.
Теперь в его глазах вспыхивает что-то новое. Уверенность. Словно он согласен сейчас на всё, лишь бы я… Господи. Заглотила наживку? Как это пошло звучит! Но… как он смотрит на меня… внимательно, с неприкрытым любопытством. Хочет. Хочет, чтобы я согласилась.
— Хочу, чтобы вы сказали, сколько у вас было женщин и браков, — голос у меня твёрдый, но сердце словно пропустило удар.
— Прямо сейчас? — Сергей чуть усмехается, уголки губ поднимаются едва заметно, но в глазах остаётся всё то же напряжённое внимание.
Я киваю, сцепив пальцы на коленях.
— Хорошо, — он откидывается на спинку кресла, скользя по мне пристальным взглядом. — У меня была всего одна жена. Мать Макса. Случайных любовниц никогда не было, я слишком люблю качественный секс, и потому ты в этом плане у меня, можно сказать, первая.
Он замолкает, будто взвешивая, стоит ли продолжать.
— Сколько было постоянных любовниц, я и не скажу, уж прости. Что было, то было.
Ясно. Съехал. Соскользнул с ответа, а я даже не удивлена.
— А вы… любили кого-то?
Вопрос срывается с губ неожиданно даже для меня самой. Наивный, почти детский. Чёрт.
Сергей удивлённо моргает, но потом уголки губ дрожат от сдерживаемой усмешки.
— Любил. Дважды, — его голос звучит тише, почти задумчиво. — Последний раз… относительно недавно. И безответно.
Он поднимает на меня взгляд, и в этом взгляде столько искренности, что меня моментально охватывает странное, тягучее чувство.
— Но да, я любил. Хоть это и неприятный опыт. Особенно, когда выбирают не тебя.
Я замираю Как это — его могли не выбрать? Этого шикарного, уверенного, соблазнительного мужчину? Идеальный любовник, в котором столько силы и магнетизма… Не может быть, чтобы его отвергли.
— Ты сейчас так удивилась, — Сергей усмехается, глядя на меня с той же непроницаемой уверенностью. В темно-синих глазах мелькает что-то тёплое.
— Не переживай, — продолжает он, чуть поддавшись вперёд, и аромат его парфюма снова обволакивает меня, заставляя сердце замереть. — Я отпустил и забыл. Иначе бы просто не было нашей с тобой ночи. Я обычно верный. Особенно, если девушка разделяет мои интересы. Будут ли ещё условия?
Я моргаю, скидывая странное наваждение, пытаясь сосредоточиться.
— Да, — мой голос звучит ровно, но внутри всё дрожит. — Если я не хочу, вы не можете меня заставить.
Он молчит, пристально глядя в мои глаза, а потом медленно кивает.
— Хорошо. Но ты захочешь. Всё, что я предложу.
Щёки вспыхивают. Жар от его слов пробегает волной по телу, и я сжимаю пальцы на коленях.
— Если мне больно…
— Для этого есть стоп-слово, малышка, — его голос становится ниже, почти мурлыкающим. Голова наклоняется чуть вбок, взгляд цепляется за мои губы.
— Если мне больно, вы не продолжаете делать то, что мне не нравится.
Он резко выпрямляется, взгляд темнеет.
— Вот как? — Шахов сглатывает, будто сдерживаясь. — Тут не согласен. Либо ты останавливаешь всё, либо… ничего не получится.
Он выдерживает паузу, позволяя словам провалиться в моё сознание, прежде чем продолжить:
— Я предлагаю тебе не отношения, Лера. Я предлагаю тебе партнёрство. А это другое.
Я хмурюсь, пытаясь осознать. Слова пугают, но, одновременно, ещё сильнее цепляют.
— Хм… Ладно, — выдыхаю, пряча смущение за наигранной улыбкой. — Стоп-слова хватит.
— Боишься? — внезапно спрашивает он.
Я опускаю взгляд на колени, сглатываю.
Боюсь ли я? Да. Конечно, боюсь. Но… Чёрт возьми, я хочу попробовать.
Открываю первый договор и ставлю размашистую подпись, пальцы чуть дрожат, но я сохраняю видимость уверенности. После — второй. Замираю, ручка зависает над строкой. Лишь через несколько долгих секунд я решаюсь и подписываю.
— Ты сейчас серьёзно? — Его голос звучит глухо.
Я поднимаю взгляд, ловя его пристальный, тяжелый взгляд.
— Абсолютно, — киваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Несмотря на то, что вы пользуетесь тем, что я вас не знаю… Вы тоже не знаете меня. Как и ваш сын. Наверное, поэтому он так и не смог удовлетворить меня.
В уголке его губ дёргается едва заметная усмешка, но глаза вспыхивают иначе — темно, хищно. Шахов молча выпивает виски, ставит бокал и резко встаёт.
Всего шаг — и он уже надо мной. Его рука цепляется за мою, тянет, и я оказываюсь на диване, на прохладной дорогой коже. Сердце пропускает удар.
— Последнее условие, — его голос теперь низкий, проникающий в каждую клеточку тела. — Ты никогда не сравниваешь меня с другими мальчиками.