Каждая задача выглядит простой, пока не пытаешься разобраться. Где тот самый файл, о котором шла речь в утреннем письме? Кто отвечает за этот запрос? Почему одни документы подписаны в электронном формате, а другие — нет? Какой отдел вообще ведёт этот проект? Мозг гудит от перегрузки, а пальцы, сжимающие мышку, уже ноют от напряжения.
Я продолжаю копаться в завалах информации, словно в попытке разгадать сложную головоломку, и понимаю: как бы Даша меня ни стажировала, свой стиль работы мне придётся вырабатывать самой. Это будет непросто, особенно когда твой начальник — человек уровня Сергея Шахова.
Особенно, он…
Он, как оказалось, очень занятой человек.
Время тянется мучительно медленно. Каждая мелкая ошибка, каждое неверно перенесённое число в таблице действует на нервы. Чувство тревоги нарастает с каждой минутой, пока я пытаюсь заставить себя успокоиться.
Это первый день… Наверное, нормально чувствовать себя так. Все через это проходят. Правда?
Но легче от этого не становится.
За окном уже начинает темнеть, и я вдруг замечаю, как вокруг офиса постепенно стихает суета. Люди собирают вещи, закрывают ноутбуки, переговариваются негромко в коридоре. Кто-то смеётся на выходе, кто-то щёлкает ключами. В офисе становится тихо, только шум кулера с водой и еле слышное пощёлкивание клавиатуры нарушают тишину.
На часах почти конец рабочего дня, но я всё ещё сижу над последним отчётом, вглядываясь в цифры, пытаясь удержать концентрацию. И вдруг…
Дверь кабинета открывается.
В помещение входит Сергей Николаевич.
Он словно приносит с собой другое, уверенное настроение. Пространство наполняется его присутствием — спокойным, твёрдым, почти осязаемым. На нём тёмно-синий костюм, идеально сидящий на широких плечах, а верхняя пуговица белоснежной рубашки расстёгнута, что придаёт его образу неожиданной непринуждённости. В руках — кожаная папка с документами, а взгляд, цепкий и внимательный, быстро оценивает приёмную и меня за столом.
Он задерживается на мне, на завале бумаг передо мной. И вдруг едва заметно улыбается уголками губ.
— Ну как, Лера? Как прошёл твой день? — его голос мягкий, но с той самой властной ноткой, от которой хочется выпрямить спину. Словно я самая послушная девочка на свете.
Я поднимаю взгляд, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствую себя на самом деле.
— Сложно, — признаюсь честно, сжимая пальцы на краю стола. — Много новой информации, но… вроде бы справляюсь.
— Вот и хорошо, — кивает он, подходя чуть ближе. Аромат дорогого парфюма с нотками древесины и табака окутывает меня, заставляя сердце сбиться с привычного ритма. — Если возникнут вопросы, не стесняйся. Первые дни всегда такие.
Я молча киваю, не находя, что добавить. Слова Алины вновь всплывают в голове:
"Он дико сексуальный… И скоро будет моим."
Щёки предательски начинают гореть. Я торопливо отвожу взгляд, делая вид, что занята папкой с отчетами.
— Ты уже закончила? — его голос звучит ближе, и когда я снова поднимаю глаза, он смотрит прямо на меня.
— Почти, — я выдавливаю улыбку. — Осталось совсем немного.
Он на секунду задерживает взгляд, словно оценивая мою искренность, а затем, к моему удивлению, легко произносит:
— Отлично. Как насчёт ужина? — в его голосе скользит то самое лёгкое, дразнящее напряжение. — Насколько я помню, второй договор уже вступил в силу. Думаю, пора попробовать… кое-что. Как ты относишься к воску?
Мир будто замирает на мгновение.
Я слышу эти слова, чувствую, как его взгляд становится чуть тяжелее, пристальнее, и внезапно всё внутри сжимается в тугой узел из противоречивых эмоций.
Глоток воздуха застревает в горле.
— Хорошо… — выдыхаю я, ощущая, как горят кончики ушей. — Едем ужинать, Сергей Николаевич.
В одной машине с ним, наедине, я чувствую, как напряжение постепенно спадает, словно воздух между нами пропитан чем-то убаюкивающим. Давит в висках — неприятное ощущение, которое тянет за собой желание прикрыть глаза, погрузиться в эту зыбкую дремоту, позволить себе расслабиться.
И, что удивительно, — рядом с ним мне действительно спокойно.
Хотя… Я точно знаю, чего он хочет. Чего собирается со мной сделать. Но…
Но страха нет.
Я не боюсь его. Совсем. Напротив, внутри нарастает странное, тягучее ожидание.
Вдруг хочется, чтобы он не сдерживался.