Но… Нет, плеть — это слишком просто. Скучно.
Я беру свечу — тяжёлую, с гладкими бортиками, от которых ещё ощущается тепло. Шаг вперёд, и я уже над ней, чувствую этот едва уловимый, нежный аромат её кожи, смешанный с её духами. Лёгкий, сладковатый, сводящий с ума.
Позволяю себе больше — наклоняюсь ближе, касаюсь губами её шеи, скольжу языком, пробуя вкус горячей, чуть солоноватой кожи.
Во рту пересыхает. Кажется, в глазах темнеет, и я осознаю, как долго мне этого не хватало. Этого безграничного контроля, возможности ломать и собирать заново.
Взгляд падает ниже, на её грудь, где маленькие горошины сосков уже напряжённо торчат вверх. Её дыхание сбивчивое, но она молчит. Умница.
Я наклоняю свечу, и густая капля воска падает точно на край розовой горошины. Секунда — и он застывает тонким узором, оставляя на коже тёмный след. Тело вздрагивает, но она всё ещё держит себя в руках, даже когда дрожь проходит по всей длине её тела.
Какая умница.
Она молчит, лишь изредка срываясь на сладкие, едва слышные стоны, когда я увеличиваю мощность беззвучного стимулятора. Глубокий, низкий гул почти неощутим, но внутри неё он набирает обороты, нарастает, словно в такт её прерывистому дыханию. Бёдра дрожат, невольно подаваясь вверх, требуя ещё — больше, глубже. Она вся просит, истекая сладкими соками, её тело — воплощённое желание, безмолвная мольба о продолжении.
Капля горячего воска падает на второй сосок. Лера резко вздрагивает, и этот тихий, хриплый вдох — нежный, почти жалобный — заставляет меня замереть на секунду. Я опускаю взгляд ниже, к тонкой линии её рёбер, к этим острым косточкам, едва заметным под горячей кожей, и сглатываю.
Новая волна напряжения проходит по её телу — бёдра снова подрагивают, её мышцы сжимаются, и я чувствую, как она кончает. Даже не прикасаясь к ней, я всё вижу. Раз за разом. Тихо, почти покорно. Но эти слёзы… Узкие, тёплые дорожки по щекам, спускаясь к подбородку, как будто она борется с собственными эмоциями, с мучительным желанием застонать громче.
И это… Это доводит меня.
Я не знаю, сколько ещё смогу сдерживаться. Всё внутри сжимается тугим, болезненным узлом. Она доводит меня сильнее, чем кто-либо прежде…
Нет, Яна бы так не смогла.
Она бы не была такой послушной.
Я наклоняюсь и медленно веду мокрую дорожку языком по ложбинке между грудью. Солёный пот на языке перемешивается с сладким послевкусием рома и сносит башню. Останавливаюсь только у ключиц и лью и туда воск. Лера дрожит и дышит прерывисто, а из губ вылетают какие-то беспорядочные буквы. Она что-то хочет сказать, но не может. И это… Тоже я дико люблю.
Сейчас очень сложно найти такую покорную сладкую девочку. Пальцы тянутся к её полной груди и едва я захватываю её чувствительную грудь, девушка кончает в который раз, дёрнувшись в плену захвата наручников. Сладостный звук металлической цепи о перекладину, её мучительный стон…
Ей больно. Но это та боль, которая приносит удовольствие.
Еще несколько капель воска на её чувствительную кожу сразу после оргазма и она вспыхивает, выгибается. Тело краснеет и покрывается испариной, а волосы прилипают, пропитываются потом. Я медленно встаю коленями на кровать и нависаю над ней, прекрасно осознавая, насколько она ощущает себя беспомощной. В моих руках. Я могу сделать всё. И она не может меня остановить.
Не хочет.
Не остановит.
Почему-то именно с ней это я вижу. Лере словно самой интересно попробовать всё, что я могу предложить. Когда я в ресторане, после бокала вина и ужина, намекнул, чтобы мы продолжили у меня, сомневаясь, что она сегодня готова пробовать, она без раздумий и легкомысленно растянула губы в улыбке и решительно кивнула:
— Если вы хотите меня расслабить, не нужно. Я почти не боюсь вас.
И это “почти” вскружило мне голову намного сильнее её согласия и полного подчинения.
Я вытаскиваю из неё бешенно работающий стимулятор так быстро, что слышу разочарованный вздох. Медленно войти не получается. Если я стану медлить ещё больше, только в штаны кончу. А мне бы хотелось… Да… Шикарно. Она ощущает меня так ярко и так сильно сжимает, что по венам тут же хлещет горячая кровь. Я выпускаю из руки свечу и та летит на пол, разбивается. Но уже ничего не может меня остановить. Я кусаю её плечо и не даю ей остыть от предыдущего оргазма. Даю новый и новый, моментально даря и себе крышесносное удовольствие, вынув кляп из пухлых губ. Она тут же кричит, оглушает меня и дрожит подо мной.
Она полностью принадлежит мне.