Если она не дура, она видит чего я хочу.
А значит, мне больше нельзя смотреть ей в глаза.
Тонкие коготки проходятся по коже. Мне приятно, член болезненно пульсирует, немного немеют ноги. Я возбуждён, да. Но только потому, что тут она. Рядом.
— Вам приятно? — Алекса обходит меня, гладит плечи и едва ставит колено между моих ног, в глазах на миг темнеет. Я поднимаю взгляд на неё, медленно киваю.
Еще немного, и я сам сдамся.
Алекса наклоняется. Её духи странно неприятно режут внутри носа, но я терплю. Она всё ближе и ближе и я понимаю, что если сейчас она меня поцелует, Лера уйдет.
Дыхание смешивается. Пальцы девушки вздрагивают от нетерпения. Видимо, я желанный плод для неё даже без бабок. Она закрывает глаза, втягивает мой аромат…
Мозг почти что вырубается, отдавая бразды правления неистовому желанию выебать кого угодно… Внутри просыпается почти первобытный хищник…
Ну и чёрт…
— Ваниль… — где-то на задворках сознания слышу я. Тонкий голос где-то сбоку.
Чувствую, как победно втягивает воздух Алекса, решая, что именно она победила.
Но…
Я усмехаюсь, слыша тихое:
— “Ванили в кофе больше не нужно”.
Эпилог
Мне легче. Уже не душит комок в горле и не хочется кричать на всю квартиру, показывая ему свою боль. Тёплая вода расслабила тело и разум, а приятный лавандовый запах успокоил натянутые струны души.
Мне лучше.
Правда.
…— “Ванили в кофе больше не нужно”.
Едва я это произнесла, почувствовала всё, что он добивался. Радостная улыбка на губах этой девушки, победный огонёк в её глазах. Я давно не видела настолько довольного собой человека. Она радостно отстранилась от него и уверенно выпрямила спину, словно победив не просто в бою, а выиграв целую войну.
— И чего мы сидим? — меня передёрнуло от её слов. Я медленно поднимаю взгляд на неё, не понимая что она от меня хочет.
А потом понимаю. Опускаю взгляд, стараясь не смотреть на него, и только приподнимаюсь встать, как Шахов разъярённо шипит:
— Выметайся, — холодный тон так пугает меня, что сперва я чувствую, что просто грохнусь в обморок от пережитого. Он выгоняет меня?
В принципе… Я сама остановила его. Сама не смогла бы смотреть на то, как его целует другая. Не могу и думать о том, что он будет этими губами, которыми целовал меня, целовать других женщин. Мне невыносимо думать, что это только что чуть не случилось на моих глазах.
Сама виновата, что люблю его.
Я осторожно опираюсь на пол и ставлю одну ступню на холодный пол. Коленки неприятно ноют от такой позы. Так что тело тряхануло, пока я не взяла себя в руки.
— Не понятно? — я поднимаю взгляд. Но Шахов смотрит не на меня. Он медленно встаёт и указывает на дверь… Ей.
Девушка в момент оскорбляется. Она ахает и тыкает пальцем в мою сторону:
— Я ведь победила! Она ничего не сделала!
— Ты здесь будешь ещё и права качать? — усмехнулся он. — Едва кто-то узнает о том, что ты сегодня тут вообще была, тебя через час уже найдут в лесополосе за городом. Я ясно выразился?
— Что? — оскорбляется она, но теряет быстро запал. — Да… Да как…
— Ясно? — повторяет Шахов и я вздрагиваю от его громогласного рыка.
— Ясно, — ещё тише ответила девушка. Она быстро забирает свои вещи и вылетает из спальни.
Я поднимаю на него взгляд. Почему-то по щекам бегут слёзы. Я не знаю, почему он выгнал именно её, но почему-то стало спокойнее. Я осторожно поднимаюсь на дрожащие ноги. Обнимаю себя за плечи и всхлипываю, привлекая его внимание. До этого он смотрел ошарашенно в пол.
— Я… Мне, кажется пора, — тихо шепчу.
— Что? — Шахов повернулся ко мне лицом и выгнул бровь. — Почему ты так решила?
— Я… Я же разорвала только что наш контракт, — сглотнув, я заглядываю в его глаза. Мне так хочется, чтобы он увидел всё, что я чувствую. Чтобы насладился тем, как сильно он привязал меня к себе и как сильно я его полюбила.
Синие глаза невероятно проницательно смотрят в мою душу. Буквально. Я словно раздета перед ним до самой души и этот контакт мне практически больно поддерживать. Я чувствую, что это конец. Это давит в виски, мне дурно и плохо. Я больше не хочу этого. Я не могу так.
— Да, я слышал, — отвечает Сергей через долгую минуту. Он делает несколько шагов ко мне, становится вплотную и заставляет поднять голову вверх. Посмотреть снова в глаза, а не на расстёгнутую рубашку…