— Это мой бывший, — слова выходят тихо, а горло вновь предательски сжимается.
— Что? — Сергей поперхнулся, кашлянув, но тут же сузил глаза.
Макс, скрестив руки на груди, ухмыляется.
— Так это и есть твоя девочка, с которой ты зажигал?
— Это и есть твоя девушка, которая с тобой ради моего бабла? — Сергей прищуривается ещё сильнее, в голосе скользит жёсткая ирония.
Я молча разворачиваюсь, чувствуя, как горячая волна стыда накрывает с головой, и хватаю с комода свои вещи. Косметика с глухим стуком падает в сумку, сверху летит зарядка.
Сердце громко стучит в висках. Я уже делаю шаг к выходу, но Макс резко перехватывает меня за локоть. Пальцы впиваются в кожу, останавливая меня.
— Так вот как ты меня любишь, Лер? — Макс ухмыляется, его голос сочится ядом, а уголки губ поднимаются в самодовольной усмешке, от которой внутри всё сжимается от злости.
Я рывком выдёргиваю руку из его хватки, плечи дрожат, но я заставляю себя выпрямиться.
— Давай просто спокойно всё обсудим, — голос звучит сдержанно, хотя внутри уже кипит буря.
— Конечно. Давай созовём семейный совет, — его ухмылка становится шире, злее. — Я, ты и мой отец. Заодно обсудим, кто из нас лучше.
В груди вспыхивает жаркий ком.
— Ты отвратителен! — слова вылетают прежде, чем я успеваю их обдумать.
— Отвратителен? — Макс смеётся, громко, нарочито. — Ну, если так, то у тебя явно странные вкусы, раз ты была со мной.
Глубокий вдох. Пальцы сжимаются на лямке сумки так сильно, что побелели костяшки. Я поднимаю на него взгляд, полный ярости, и голос становится низким, напряжённым, почти дрожащим:
— Кажется, ты и сам не хуже. Я с тобой ради бабла? Я? А кто ныл мне о скупом отце и предлагал делить аренду? Кто тут впахивал в кофейне каждую свободную минуту, пока ты кутил по ночным клубам с друзьями? — голос срывается, горло стягивает обида, накопившаяся за эти месяцы. Глаза жжёт, но я не позволю себе заплакать. — И это я с тобой ради денег?
Макс самодовольно откидывается на спинку дивана, хлопает в ладоши, словно разыграв отличное представление.
— Давай без истерик, Лер. — Он поднимает ладонь, как будто пытаясь меня заткнуть. В его голосе звучит ледяное превосходство. — Наверное, у тебя из родителей только мама, раз они не смогли даже покрыть твою аренду?
В висках стучит. Воздух в комнате словно становится тяжёлым.
— Да как ты смеешь… — Я снова вспыхиваю, но не успеваю выдохнуть ярость, как чувствую за спиной уверенное присутствие Сергея.
Он молча допивает кофе, ставит чашку на стеклянный стол с лёгким звоном и, прежде чем я успеваю продолжить, быстро хватает меня за запястье. Его пальцы тёплые, но хватка железная, словно он пытается сдержать не только меня, но и свою собственную злость.
— Кажется, — голос Сергея звучит холодно, почти без эмоций, что делает каждое слово ещё более режущим, — я ошибся, когда решил дать тебе шанс, — его острый взгляд скользит по Максу. — Сам плыви по течению, как сможешь.
— Эй, бать! Батя! — шипит Макс, мгновенно срываясь с места и бросаясь следом. В его голосе смесь паники и злости, словно он уже чувствует, как контроль ускользает. — Батя, ты чего? Я обещал крутой загул своим пацанам! Если ты мне не дашь бабла, я перестану с тобой общаться!
Сергей продолжает уверенно вести меня к выходу, не обращая внимания на слова своего сына, будто он держит всю ситуацию под полным контролем. Но в какой-то момент он останавливается так резко, что я, не ожидав, врезаюсь в его спину.
— Смотри, Максим, — его голос становится ниже, почти опасным, — как бы я с тобой не прекратил общение полностью.
Макс замирает, его лицо исказилось смесью удивления и раздражения.
— Ты мой сын, и я хотел с тобой помириться. Но так как тебе уже далеко за восемнадцать… Давай-ка сам? — Сергей хмыкает, чуть наклонив голову, словно оценивает его с насмешкой.
Я прикусываю губу, стараясь сдержать ком в горле. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Макса.
— Я… я матери позвоню! — бросает он. Словно цепляется за последнюю надежду.
— Ну, звони, — спокойно пожимает плечами Сергей. — Вместе решим, как нам быть с тобой.
Я выхожу из подъезда, ощущая себя словно в тумане. Воздух прохладный, утренний, но не освежает — лишь обволакивает липким комом под ложечкой. В голове гулко стучат остатки пережитого, а в груди пустота, в которую неприятно засасывает.
Сергей идёт за мной, его шаги тихие, но отчётливо слышные на мокром асфальте. Лишь когда я подхожу к своей машине, он вдруг улыбается — открыто, легко, как будто никакого конфликта и не было.