– Он хороший, он очень хороший, – говорила мама, – но он невыносимо скучный.
Ане казалось, что отец совсем не скучный, скорее надежный. А еще умный и спокойный.
Все было хорошо и будущее рисовалось исключительно сказочным ровно до того момента, пока ее пару раз не вывернуло сразу после завтрака.
– Ты часом не беременна? – спросила мама и тут же сама рассмеялась.
– Конечно нет, нет… – сказала Анька и осеклась.
Тот случай со Стефаном, правильнее – со Стефаном Яковлевичем, она вспоминала часто, то есть поначалу – каждый вечер, потом реже и реже, перед сном, лежа на боку и подтянув ноги к груди. Это было восхитительно! Совсем не так, как описывают в книгах или в кино, не так, как рассказывали девчонки в туалете. Ничего похожего. Это было… слово она снова упала с велосипеда, перелетев через руль: тогда точно так же при падении из легких вышибло весь воздух.
А потом был переезд и Анна, стоя в малюсеньком туалете в самолете, смотрела на себя в зеркало и повторяла снова и снова: «Все кончено, ничего и не начиналось, забудь!» и она даже не думала о том, что после одного раза, после первого раза может так тупо залететь!
– Ты… когда у тебя были месячные? – мать сузила глаза.
– Не помню. Эти сборы-перелеты, – попыталась увернуться от неприятного разговора Анька, но мать вцепилась как клещ.
– Вперед, вали за тестом. Купишь из своих карманных. Бегом давай.
Анька поплелась в аптеку так медленно, как только могла. Пока стояла в очереди – старушка перед ней очень обстоятельно расспрашивала о чем-то фармацевта, – положила руку на живот. Она же должна была хоть что-то почувствовать? Но она не чувствовала, совсем ничего. Иногда слегка мутило, но она списывала все на акклиматизацию. Да и как возможно – один раз и беременность? Да ну, ерунда, быть не может.
Но через полчаса, когда она сделала тест, пришлось признать – возможно, и не с кем-то, а с ней.
– Да как ты могла! Кто он? Признавайся, я его! – орала мать, наплевав на то, что соседи тут не питерские и легко могут вызвать полицию.
– Какая разница – кто? Он бедный, и он… я ничего не знаю. Даже телефон.
– Скажи – кто он! Твой отец его из-под земли достанет.
– Зачем? Выходить замуж? Обалдеть… – Анька натянула капюшон кофты на глаза и рукава до самых кончиков пальцев.
– Нет, замуж – кому это надо?! – мать нервно рассмеялась. – Но алименты тебе не помешают.
– Я скажу отцу, сама…
– Что ты там бормочешь? Что ты бормочешь? Ты что не понимаешь, что… Хотя, что это я? – мать села рядом, стащила с Аньки капюшон, взяла за руки. – Тебе надо сделать аборт. Все просто, сделаешь аборт и забудешь об этом ребенке и будешь жить, как ничего и не было, да?
– Аборт? – Анька выдернула руки. – Нет, мама, нет… – Она обхватила живот руками, словно защищаясь. – Нет!
– Ты собираешься рожать? Одна? Без образования? И? Что ты себе придумала?!
– Я не знаю, мама, – Аня снова натянула капюшон. – Сейчас я хочу побыть одна, – и сбежала к себе в комнату.
Она снова легла на бок, свернулась калачиком, поджав ноги и обхватив себя руками, закрыла глаза. Мама была права. Абсолютно права, сделать аборт и дело с концом, но… она не могла, просто не могла. Она всегда знала, что аборт – это плохо, но никогда не думала, что ей придется всерьез размышлять над этим применительно к себе.
Она достала телефон и набрала по скайпу Машку.
– О, привет! У вас там сколько времени, я все никак не могу быстро сообразить.
– У нас утро, – Аня постаралась не всхлипывать. – А у вас?
– Вечер, девять часов… Ты… у тебя вид такой, что-то случилась?
– Случилось… – Анька села, накрыв себя и телефон одеялом. – Я залетела. Мать рвет и мечет и отправляет на аборт.
– Залетела? Когда ты там успела-то? – Машка тоже села поудобнее. – Кто он?
– Это случилось еще в Питере.
– Но… – Машка пыталась сопоставить факты. – Ты мне ничего не рассказывала! – сказал она с возмущением.
– Помнишь, я к тебе зашла после своего дня рождения? Ну мы тогда решили, что хоть как-то его надо отметить? А потом я пошла к репетитору, к Стефану.
– Так что… ты же не дошла до него! Или дошла… Ты хочешь сказать, что ты со Стефаном? – Машка зажала себе рот. – Вы с ним? Мамочки мои!