– Да, и слава богу, что она прошла. Стив, когда вы приедете?
– Мы договорились с твоим отцом на полдень, с меня ланч, хорошо?
– Вместе с Вики?
– Она сказала, что нам нужно обсудить это вместе. Энн…
– Я все понимаю: это для моего, для нашего блага, но Стив, я скучаю, – она покраснела. Она никому не признавалась в любви, даже ему сказала о тех чувствах, которые были – вскользь, больше никому и никогда она не говорила ничего похожего, не признавалась, что скучает, всегда умудрялась отделываться общими фразами.
– Не представляешь, как скучаю я. Я пытался вчера удрать, такое со мной впервые. Раньше я злился, чувствуя, что мне хочется стать волком, но чтобы сбежать… Я скучаю тоже, моя Анька.
Она улыбнулась. Хотя все эти истории про вчерашнюю ночь пугали, но было что-то льстящее в том, что он пытался сбежать, сбежать к ней.
– До встречи?
– До встречи.
Она убрала телефон в сумку на ходу, стала искать электронный пропуск и со всей силы впечаталась в кого-то.
– Сэм? Что ты тут делаешь?
– Вот, я хотел подарить тебе, – он протянул ей милый букет, именно такие она любила, никаких пафосных роз.
– Это очень мило, но мы с тобой решили…
– Я просто хотел подарить тебе цветы и все. Я заходил в тебе домой, позавчера, но у тебя были гости, и я не решился…
– И зря. Мы же друзья? – Энн улыбнулась и постаралась обойти Сэма, но он поймал ее за руки.
– Это все из-за него, да?
– Что и из-за кого? – Энн сделала вид, что не понимает.
– Ну такой, весь из себя, я его раньше не видел. Из-за него.
– Сэм, – Энн высвободила руки, – я уже сказала, это не из-за кого-то. Это из-за меня. Я не хочу обманывать тебя, понимаешь? Даже если бы мы остались вдвоем во всем мире, все равно – нет. Прости. И мне надо идти, у меня много работы.
– Эта женщина, она странная, я слышал…
Энн резко остановилась.
– Что ты слышал?
– Они говорили о странных вещах, Энн. Я волнуюсь за тебя и за Эда.
– Что ты слышала?
– Она думает, что ведьма. Я не верю во все это, но… И этот мужчина, он…
– Мы ставим для Эда одну… историю. Ты просто не так понял, Вики и тот мужчина – обыкновенные, они не всерьез.
– Ты побледнела.
– Сэм, прости, но мне действительно надо бежать и в следующий раз, если тебе захочется зайти – зайди, не прячься по кустам и не подслушивай, хорошо? – она легко поцеловала его в щеку. – Ты милый и у тебя все будет хорошо, поверь, так будет лучше.
Он кивнул, приложил руку к тому месту, куда она его только что поцеловала, и остался стоять, а Энн стремительно побежала к лифту.
***
Пригород Сан-Франциско, 1 февраля 2018 года
В человеческом облике было немало… приятного. Алан потянулся, лежа в горячей ванне, взял со столика бокал с темной жидкостью, сделал пару глотков.
Для своих ста пятидесяти он был в отличной форме и выглядел лет на пятьдесят пять, максимум. Мышцы все еще были сильными, а зубы – крепкими; глаза отлично видели и голова соображал что надо. Алан был уверен в том, что имеет право гордиться своими достижениями. Не так просто примирить в себе волка и человека, не так просто взять от обеих сущностей все только самое лучшее. Ему потребовалось время, чтобы не терять разум, находясь в обличии волка, еще больше – чтобы становясь безжалостным к врагу, как настоящий волк, не терять человеческого облика и умения мыслить четко и здраво: многие простые люди не умели, стоило им разозлиться, превращались без всякой магии в неуправляемых тварей.
Алан отпил из бокала снова, посмаковал вкус…
Да, много воды утекло с тех пор, как он, бедный румын, прибыл в Сан-Франциско. Тогда машины только появлялись на улицах, жизнь была неспешной и размеренной, но уже тогда было полным полно криминальных типов, в том числе сильнее и умнее его и все же, небыстро, но он сумел стать настоящим хозяином города. Это требовало много усилий. В том числе научиться быть незаметным. Никто не знал про него, газетенки то и дело рассказывали о войнах преступных группировок, которые то так до эдак делили Сан-Франциско, не догадываясь, что эти мальчишки так или иначе шли на поклон к нему, он решал, кто будет значиться главным в тот или иной период. О, он умел быть осторожным, он собрал свою Стаю, он любил их, как детей. У него было много денег, и он щедро делился ими, он помогал, требуя взамен только преданность и верность.
Женщины… их было достаточно, он легко сходился и еще легче расставался, зорко следя, чтобы после этих встреч не появлялись дети – его дети. Если было надо – убивал, никогда в обличии человека, попросту перегрызал горло. Правда, такое было нечасто, женщины чуяли его силу и предпочитали не ссориться. Детей он не хотел, прекрасно понимая, что это означает борьбу за власть – дети быстро растут и вдруг начинают думать, что все, что заработал отец, почему-то должно принадлежать им. Все, что он имел, он заработал сам. Но время шло, и он все чаще и чаще стал задумываться о том, что надо найти преемника, а самому уйти на покой. Этот дом на границе огромного леса хотелось покидать все реже и реже.