– Быть такого не может, – Стефан схватил Аню за руку и быстро зашагал обратно, к тропинке, но они не прошли и пары шагов, когда навстречу прямо из леса вышли трое мужчин, между деревьями угадывались силуэты еще пяти? Десяти? – Вот же черт! – Стефан отступил.
– Ну вот и свиделись, – тот, что шел впереди, недобро улыбнулся. – Вернулся, волчонок.
Глупо было ожидать, что Стая не почует их, не придет на круги, не захочет поквитаться. Он слишком долго бегал от них. Стефан вздохнул.
– Быстро за спину, – скомандовал он Анне, искренне надеясь, что та не ослушается, и она скользнула за него, прижимаясь своей спиной к его. Маленькая храбрая пичужка против крокодилов! Собралась прикрывать его спину. Что она может, что они вдвоем могут против Стаи? Против волчьих пастей? И ему перекинуться даже не дадут, пока он будет тут корчиться, их разорвут, как старые ветхие тряпки.
– Ведьма! Я пришел к тебе, у меня то, что принадлежало тебе! – заорал он что есть мочи. – Неужели ты позволишь, чтобы святые камни Венсеров обагрила невинная кровь? – он ни на что не надеялся, скорее тянул время, лихорадочно придумывая, что можно сделать.
– Чего орешь? – раздалось в нескольких метрах от него. – Святые камни! – казалось старуха не идет к ним, а материализуется из темноты. – Им давно плевать, какая кровь на них проливается, но нет, никому дела до этого нет. И чего всех сюда тянет-то? Ходят и ходят, ходят и ходят все, кому не лень. Проходной двор какой-то, а не святые камни. Ну? – она остановилась напротив Стефана. – Чего орешь, спрашиваю?
Стефан упал перед ней на колени прямо в снег, упираясь взглядом в ее ботинки. Смотреть в лицо ведьме не хотелось, оно не было страшным, оно словно менялось ежеминутно. Захочешь рассказать, как она выглядела – не сможешь.
– Мне надо поговорить с собой, позволишь? Они слушают тебя, я знаю! Пусть уйдут.
– Пошли вон, – старуха махнула посохом, на котором не было никаких сияющих камней, но который, тем не менее, излучал теплый свет.
Оборотни отошли к лесу, но Стефан чувствовал их присутствие. Они не ушли, они ждали.
– И чего девчонку приволок?
Он столько думал, что скажет ведьме, а сейчас не мог сосредоточиться. Что было главным?
– Ты прокляла меня, помнишь?
– Как не помнить? Наглый был такой. Чистый волчонок. Так что, не нравится волчья жизнь?
– Я человек и изо всех сил стараюсь им остаться, а это Анна, Аня. У нас родился сын, долгая история, но он…
– Вот значит как, – старуха подошла к Ане. – Сына ему родила? – она взяла ее за подбородок и вгляделась в лицо. – Хороша! Пошла бы ко мне в ученицы?
Анна бросила быстрый взгляд на Стефана. Он перевел слова ведьмы, вставая и подходя ближе, взял Аню за руку, чтобы не так боялась.
– Пошла бы, если бы вы со Стефана и моего сына сняли это проклятье. Снимете?
Стефан хотел перевести, но ведьма только рукой махнула, мол и так понятно.
– И что они без тебя делать будут? Ходить вокруг кругов, да тебя кликать? – сказала ведьма по-русски, пусть и с акцентом, но вполне понятно. – Ох, до чего ж вы люди глупые. Сперва делов наделаете, потом думать начинаете!
– Что я должен сделать, чтобы вы нам помогли?
Полыхнула молния, почти сразу грянул гром, просветлело, но только на короткий миг, а после – стало еще темнее. Стефану было страшно: им не уйти, плохой идеей было приезжать самому и брать с собой Аньку.
– Если надо, я останусь. Казни меня как хочешь, но ее отпусти, чтобы эти, – он кивнул в сторону леса, – не тронули и скажи, как сделать, чтобы сын был человеком.
Старуха, словно не слушая его, снова повернулась к Ане, которая изо всех сил старалась казаться смелой и не смотреть в ту сторону, куда ушли волколаки.
– Из человека зверя сделать немудреная задача, – она усмехнулась, – а вот обратно… А уж из волчонка человека… Одного расколдовать, туда-сюда, – ведьма покачала головой. – Тебе кто из них важнее? – она подошла к Ане вплотную положила посох ей на плечо. – Сын, а, скажи? Сына сама родила, сама ростила, а этот явился, не запылился. На что он тебе? Жила ты без него все эти годы и снова жить будешь, не так разве? Не так? – старуха рассмеялась. – А с другой-то стороны, сын же вырастет и фьить, улетит не воротишь, и останешься ты одна, никому не нужная. Так? А с таким мужиком еще родишь, и мальчик будет, и девочка, и счастья много. Что толку жалеть? Чуть раньше сын уйдет, чуть позже, к волкам или к людям – есть ли разница, а? Есть?
Анька стояла и, кажется, даже дышать не смела. Только на глазах выступили слезы.
– Что ты от нее хочешь? Она ничего не сделала, это я у тебя украл этот чертов медальон, я! С меня и спрос, – Стефан попытался встать между ведьмой и Аней.