Зря он надеялся, что в этот раз ярость и настоящее желание стать зверем помогут обернуться. Не вышло. Он опять, как и все разы до этого, чувствовал себя побитым – лапы не слушались, в голове был туман, чувства и ощущения волка наплывали на человеческие мысли и превращали их в какую-то кашу. Он попытался сделать пару шагов, упал, снова наевшись земли вперемешку с травой, попытался отплеваться и встать, и снова упал. Он зарычал от дикой злости, но все же совладал с новым телом и встал, широко расставив лапы и чувствуя явное желание почесать правый бок, в который впилась какая-то колючка. Волчья часть его сознания (сознание ли это было?) влекла его дальше в лес, обещая неописуемое удовольствие от погони за дичью, от блуждания в темноте, человеческая слабо напоминала, что если тот же Алан Брендон мог как-то использовать силу волка себе на благо и идиотом отнюдь не выглядел, значит и он сможет?
Странное зрелище, наверное, представлял он собой со стороны – огромный волк, стоящий опустив голову вниз и зажмурившись. Он простоял так недолго, старательно возвращаясь снова и снова к своей человеческой части, но удерживая на самой периферии сознания волчьи ощущения. Слух, обоняние, чутье – все обострилось. И это обострившееся чутье подсказывало, что Эда забрали волколаки.
Стив помотал головой, прошелся – уже более уверенно, попрыгал, гонясь как дворовый пес за своих хвостом, и снова прыгнул, обращаясь в человека. Опять была боль и ощущение, что его на самом деле выворачивают наизнанку. И как обычно – его снова после такого вырвало. Стив отдышался, вытащил из машины бутылку с водой и прополоскал рот, он снова встал, как стоял только что в обличии волка, на этот раз пытаясь уловить те волчьи ощущения, которые в человеческом теле притупляются, пусть и не до конца. Ничего, он научится, обязательно научится.
По дороге домой он не только думал о том, что делать и сожалел о том, что полицию придется привлечь, иначе это будет выглядеть уж больно подозрительно. Он вспоминал, чтобы отвлечься, вспоминал о том, как упорно бежал от своего проклятья и ведь надеялся, что убежит! Он не хотел ничего знать. Те, из стаи, поначалу приняли его как родного, только он-то родниться с ними не хотел. А ведь если бы не они, то, возможно, он так бы и ходил волком до самой смерти – не смог бы обернуться обратно, в человека. От ужаса тогда у него не то что человеческих, никаких мыслей не осталось вовсе. Дергался, запутавшись в шнурке только что украденного амулета, как дурак, и только скулил. Если бы! Если бы он попытался понять их, если бы провел с ними рядом хоть немного времени… Но нет, предпочел бегать. Его снова и снова находили «сородичи», и везде и ни с кем он не хотел иметь дела. Правда, справедливости ради, до драки дело дошло только в Питере, в остальных городах он чаще всего откупался и если и попадал в истории, то уже в чисто человеческие.
Стив вздохнул. Намного проще было считать всех волколаков зверями без зачатков интеллекта, оправдывая себя и свое нежелание знаться с ними. Но он и правда не хотел, и сейчас не хотел становиться животным. Да, кто-то мог оборачиваться и оставаться человеком. А он – сможет?
Уже в Нью-Йорке они познакомились с Бобом, хиппи, насквозь пропитанным запахом травы, и с, кажется, дубленой кожей. И каково же было удивление и Стива, и Вики, когда выяснилось, что этот последователь идей мира – волколак. Пожалуй, от него он узнал больше, чем от кого-то бы ни было. Правда, не всегда слова Боба можно было толковать однозначно, он до смерти любил метафоры, но все же… Если кто и мог помочь, и от кого Стив был готов принять помощь, и под чьим руководством он готов был стать оборотнем, то это был Боб. И Стив отчасти испытывал облегчение, что к Алану – вне зависимости, повинен ли он в пропаже Эда или нет, обращаться не придется.
Дорога обратно заняла времени меньше, Энн ждала его у дороги, бродила перед домом туда-сюда и все время смотрела по сторонам.
– Ничего? – Стив вышел из машины и поцеловал Энн в лоб. – Не вернулся?
– Я бы позвонила сразу.
– Ну что, готова? Пойдем признаваться?
– Зелье Вики творит чудеса. Все спокойны, как удавы. Так что есть шанс, что новости будут восприняты… нормально.
– По твоему виду не скажешь, что ты в этом уверена. – Он обнял ее крепче за плечи, и они так и вошли на веранду, где сидели родители Энн и Вики.
– Мистер Доман, – Алекс поднялся, пожал Стиву руку, – мы вам очень признательны, вам и Вики, – за то, что восприняли нашу беду, как свою и…
– Нам надо кое-что вам сказать. Простите, мистер Майер, что я вас перебиваю, – Стив тепло пожал рук Алекса в ответ, – но больше таиться нельзя, – он глубоко вздохнул. – Дело в том, что Эд – мой сын.