На улице была потрясающая погода, следовательно, мое настроение было такое же. Я буквально летела навстречу дождливому Лондону. Хотя в душе надеялась, что там будет тепло. Конец апреля как никак.
Самолет привлек мое внимания моментально - небольшой, черного цвета, крепкий, как мужественное плечо Максима, за которое можно спрятаться от проблем, зная, что оно обязательно защитит и сбережёт. Массивные шасси, такие же черные двигатели со специальной защитой от птиц, которые могут случайно туда попасть во время взлета и посадки. Красивый нос воздушного судна с небольшой белой точечкой - как рассказала по дороге Сабрина - это её небольшой оберег, с ним полеты мягкие и успешные. Пока она хвасталась, я рассматривала Жанну. Она была одета уже не так нелепо. Тканевые красные шортики, красный топ и вязаный белый кардиган сверху. На ногах кеды, ну а шея и запястья как обычно были украшены огромным количеством браслетов и цепочек. Солнечный луч заблестел на золоте и попал прямо мне в глаз. Я поморщилась, а Жанна, увидев это, хмыкнула и насмешливо осмотрела меня.
Я не выряжалась, как новогодняя ёлка или путана. Вполне уличный стиль: черные узкие джинсы с высокой талией, белый короткий топ на тоненький бретельках, который обтягивал внушительную грудь и открывал вид на проколотый серебрянной серьгой пупок. Сверху красная клетчатая рубашка с воротничком. Я ее расстегнула и завязала на животе. На ногах белые кроссовки. Смотрелось дерзко и нисколько не наивно.
Я поправила прямые черные, как смоль, волосы и воткнув наушник в ухо, врубила рок и уставилась в окно. При этом я чувствовала прожигающий взгляд Максима, который буквально пожирал меня и презрительный взгляд Сабрины. Она тоже меня пожирала... Только немного в другом ключе...
Весь полет, пока папа трындел с Максимом о делах насущных, я украдкой его рассматривала. Чёрные джинсы, кроссовки и белая футболка из дорогого материала, облегающая мышцы на руках. На волосах непривычный беспорядок, а глаза как обычно серьёзные и холодные. Только не тогда, когда он смотрит в мою сторону. Я пару раз ловила его нежный и заинтересованный взгляд, когда задавала какой то вопрос или включалась в беседу. Даже немного грустно стало, что он так каждый день смотрит на свою жену.
Сабрина же первые десять минут закипала, ревниво посматривая то на меня, то на мужа. Но, видимо, ей надоело, или она поняла, что я не собираюсь лезть к нему на колени, и успокоилась. На ней был красный брючный костюм и тонна штукатурки, о чем успела тихонечко напомнить моя мама. А-ля "Дорогая, слишком много косметики вредит твой коже". А потом она в доказательство провела большим пальцем по её лицу, на котором остался тональник, и фыркнула.
Пока я прибывала в раздумьях, не сразу поняла, что меня зовут.
-Лиза-а, - ехидно произнесла мама, - спустись с небес на землю.
-А? - я задала вполне содержательный и требующий немедленного ответа вопрос.
-Тебе кофе или чай? - спросил Максим.
Я поразмышляла пару секунд и ответила:
-Кофе, - затем снова засунула наушник в ухо и продолжила залипать в окно.
Родители Жанны подозвали официантку, которая поспешно приняла заказ и убежала его выполнять.
А я думала. О себе и Максиме. Родители правы, я не должна никак с ним пересекаться в личных целях и тревожить своими глупыми проблемами. Хотя проблем у меня пока нет. Но у него есть жена, вот её путь и развлекает. И спит с ней в машине. А я буду учиться, учиться и еще раз учиться!
Я твердо решила, что с этой минуты, если и общаться, то на серьёзные темы. И дальше обычных приятельских объятий не заходить. А если он и будет пытаться меня расговорить на запретную тему, то просто молчать! Хотя с чего бы ему вспоминать об этом? Он же шикарный мужчина, небось куча таких дур, как я, было, которые по щелчку пальцев прыгали ему на колени. А я всего лишь очередная такая дура. Обидненько и грустненько как то стало.
-Ваш кофе, яблочное пирожное и плобмир, - сквозь туман мыслей пролепетала официантка.
Только я повернулась, как произошло то, за что я еще долго буду кое кого ненавидеть. Жанна резко вскочила с места и, выхватив чашку кофе из рук Олеси (имя официантки было написано на бэйдже), выплеснула кипяток на меня.
-Твою налево, - вскрикнула я, оттягивая ткань белого топа, на котором постепенно вырисовывалась некрасивая коричневая клякса.
-Ой, Лиза, прости меня, - шипению и яду в ее голосе могла позавидовать любая королевская кобра.
-Жанна! - рявкнул Максим, так же подскакивая с места, - Ты что творишь?!