-Максим, я конечно рада, что наша дочь удостоилась вашего внимания, но... - она замешкалась на секунду, - у вас должны быть чувства...
-Мне она небезразлична.
-А вы ей? - Максим застыл.
"А правда! Вдруг я стал таким идиотом, что не замечаю обычных вещей. Вот она коснулась меня случайно, и то, потому что я стоял слишком близко. Она выворачивалась из моих объятий. Она обзывала меня, обижалась, но в то же время мило краснела и любезничала. Или это из вежливости?" - нервно думал он, мысленно пытаясь отгородится от горькой правды.
Кажется, весь спектр растерянности отобразился на его лице, что Кристина решительно встала с места.
-Так, - начала она, в упор смотря на мужчину, - вам она нравится?
-Да.
-А вы ей?
-Не знаю...
-Я выясню,-произнесла она. - И я не против, если у вас что то будет. Я переосмыслила кое что и поняла, что вы сможете её сберечь и защитить. Такой мужчина ей и нужен!
Макс искренне радостно улыбнулся, кажется, даже смутился. Но был безумно рад слышать это!
-А я вот по другую сторону баррикады, - произнес Эдуард.
-Милый, ты только подумай! Это же идеальный кандидат! - женщина оббежала стол и схватив гостя за плечи, повернула к отцу.
-Ты слишком стар для неё.
-Мне всего лишь сорок.
-А ей двадцать!
-Двадцать два! - гордо поправила Кристина мужа, но тут же стушевалась под его пристальным взглядом.
Полянский тут же представил, как будет сидеть с Лизой за столом и решать проблемы их детей.
"Твою мать, о чем я думаю?" - сам себя спросил он, но ответа так и не получил.
-У вас был секс? - неожиданно строго спросил Эдуард.
-Эдик, - шикнула Кристина.
-Был.
"Скрывать нечего, я считаю. Основа отношений - это доверие и любовь. А на втором месте - регулярный секс, для, так сказать, укрепления этой самой любви" - решительно подумал он и приосанился.
Эдуард яростно ударил ладонью по столу и поднялся.
-Как ты посмел прикоснуться к моей дочери!? - закричал он.
-Эдик, твою налево! - заволновалась Крис, - Не кричи, дорогой.
Мужчина снова сел на стул. Лицо осунулось, выдавая ту усталось, которая копилась в течении годов. И сейчас его тяготит эта проблема (для него проблема, а для Полянского - билет в счастливое будущее) с его с Лизой отношениями.
-Ладно, черт с тобой, - рыкнул он.
-Это значит, вы согласны на то, что мы с вашей дочерью можем быть вместе? - поинтересовался бизнесмен.
Убедиться еще раз все таки стоило.
-Да. Но если она придёт к нам в слезах, я тебя на куски разорву, понял?
-Уверяю, в слезах она не придет. Разве что от счастья.
Гость улыбнулся и встал с места.
-Ну вот и поговорили. Я пойду настраивать нас с ней на нужный лад, а ты, Кристин, узнай, как она ко мне относится, пожалуйста.
-Да, конечно!
И только около двери он повернулся и все таки сказал:
-А лучше не спрашивай, она мне сама об этом скажет, - подмигнув женщине, понёсся в комнату Лизки.
Но какого было его удивление, когда он понял, что в комнате её нет. Может, сбежала всё таки? Хотя смысла нет, он все равно ее найдёт, где бы она не была, но не суть.
-Ли-из, - позвал он, а в ответ тишина. - Так, это не дело.
Понимая, что хозяйничать в чужом доме чужому человеку не очень, но ради поиска возлюбленной можно было и по-наглеть. На втором этаже в конце коридора находилась дверь из березы. По середине было стекло, но увидеть он ничего не смог, так как с той стороны оно было завешано чем то полупрозрачными грязным, похожим на... пленку с каплями краски!
Максим решительно открыл дверь и попал в удивительно красивую комнату. Бежевые обои, огромные окна, свет из которых заливал пол и стены. На потолке одна красивая антиквариатная люстра, а несколько маленьких лампочек, вставленных в потолок, находили прямо над небольшой сценой. На ней стоял мольберт, рядом на столиках валялись кисти, краски, палитры и прочие инструменты для творения искусства. На полу лежала плёнка, почти полностью покрытая каплями. На стенах весели разнообразные картины, а под ними стояли мольберты с другими картинами. Некоторые стояли на полу, опираясь на дереванные ножки столов, стульев и стену. К слову, этот творческий беспорядок делал комнату в разы уютнее. Пока тот осматривался и откровенно охреневал, в зоне сцены что то упало. Затем последовало ругательство и шипение.