И третий вопрос в том, насколько правдива информация о сумме проигрыша. Вот в этом пункте у меня не просто сомнения, а полная уверенность, что Захар спиздел. И я дал задание это проверить.
Пришлось задействовать все свои старые связи и отвалить кучу бабла, но оно того стоило. Зато я получу реальный расклад из первых рук и уже дальше буду решать, что со всем этим делать.
Проходит еще несколько пустых бесполезных дней. Крис все время зовет меня то на прогулку, то на поездку в город, а я сливаюсь под разными предлогами. Последний раз она кажется обиделась.
Но я скорее язык сожру, чем признаюсь, что запал на ее подругу. Должно же меня попустить. Обычно попускает в течение недели, реже месяца.
Наконец от моих тайных инсайдеров приходит инфа, что я оказался прав. В казино слишком явно намутили с проигрышем Золотарева, причем настолько, что даже я охуел.
Эта мразь ничего не проиграла. Но у меня нет доказательств, мои информаторы предпочитают оставаться тайными. Зато есть информация, что приятель Захара вложился в крупную торговую компанию.
Я готов спорить на все свое бабло, что это деньги Лизы. Но это нигде не проходит по документам, и я не знаю, как это доказать. И надо ли вообще доказывать.
Найти бы рычаги, чтобы прижать подонка. И чтобы не уголовный кодекс ему угрожал, а кое-что посущественнее. Суд уже себя показал, от него толку оказалось немного.
Но я уверен, вернуть то, что этот кусок дерьма украл у племянницы, вполне возможно. И я знаю, кто мне в этом поможет.
Найти номер телефона этого человека задача не из легких, но тут мне повезло. Мы знакомы лично, и я могу обратиться к нему без лишних реверансов. Хоть и говорят, что Ольшанский* теперь предпочитает работать выборочно, уверен, что он не откажет.
За ним имеется небольшой должок, так что остальное — всего лишь дело техники.
Достаю телефон, а сам в окно смотрю. Крис с Лизой идут к морю, и я открыто любуюсь дочерью. Даже чувствую признательность к Лоре, все-таки, красивую девчонку мы с ней сделали.
Но стоит перевести взгляд на идущую рядом Лизу, настроение стремительно катится в ебеня. Девочки переговариваются, смеются, а я стою в кабинете, сунув руки в карманы, и пялюсь на стройные загорелые ножки подруги моей дочери.
Они скрываются из виду, и я возвращаюсь к списку контактов. Нахожу нужный, нажимаю на дозвон. Абонент откликается практически мгновенно.
— Марат?
— Да, Демид, это я. Здравствуй, Демид, я хочу разместить заказ.
*Герой цикла «Айдаровы»
Лиза
— И тогда папа прыгнул в воду и его спас! — заканчивает Крис с неприкрытым самодовольством. Подруга рассказывает об очередном геройском поступке Марата, а я слушаю и молчу.
Марат спас мальчишку, под которым провалился лед. Марат бросился в горящий дом и вынес старенького дедушку, который потерял сознание. Марат подобрал слепого котенка, принес домой и выкормил из пипетки.
Мне кажется, половину этих историй подруга просто выдумала. Марат наверняка о большей их части и не подозревает.
Крис слишком явно гордится своим отцом, но меня это никак не задевает. Наоборот.
Я тоже хотела бы им гордиться, вот только я ему никто. Подруга дочки — это даже не дальняя родственница. Это скорее обозначение присутствия в ее жизни. Так что все, что я могу себе позволить — это слушать восторженные рассказы Крис и молчать.
Я дала себе слово, что больше не стану думать о Марате перед сном. Одно дело было мечтать о мужчине, лежа в душной квартирке в Лондоне. И совсем другое, доводить себя до оргазма, когда я живу в его доме, а его дочь доверяет мне как никому больше.
Это нечестно по отношению к Марату. А по отношению к Крис просто предательство.
Подруга словно читает мои мысли.
— Как бы я хотела, чтобы они с мамой помирились! — мечтательно говорит она, переворачиваясь на спину. Я лежу на животе и занимаю себя тем, что пропускаю сквозь пальцы песок.
Он бежит тонкой струйкой и в слепящих лучах солнца кажется перламутровым.
— Ну если они не поженились за все это время, то не думаю, что это реально, — замечаю осторожно. Так, чтобы не обидеть. Крис резким движением перекатывается обратно на живот.
— Она просто не задавалась такой целью, Лиз. Ты мою маму не знаешь.
— Значит, она сама не хочет.
— Хочет. Мы с ней много в этот раз говорили. И она призналась. Знаешь, — Крис придвигается ближе, — на самом деле у нас даже есть план. Я обещала маме, что не проболтаюсь, но ты ведь никому не расскажешь?
— Раз обещала, то не говори, — пробую ее остановить, но не успеваю.
— Мама приедет. Мы договорились, что как только я сюда переберусь, она приедет якобы меня проведать. Она с папой переспят, и мама родит мне брата или сестру.