Здесь все пахнет им, Маратом. С трудом сдерживаю желание лечь на сиденье и прижаться щекой к холодной коже.
Знать бы, что Марат тоже скучал, может и стало бы чуточку легче. Но я не узнаю.
Вряд ли у меня будет возможность остаться с Хасановым наедине. Вряд ли я буду в состоянии непринужденно болтать, чтобы задать такой вопрос.
И вряд ли он ответит. И это к лучшему, потому что ответ я сама знаю.
Не скучал. Он даже не вспоминал обо мне. Вспомнил сейчас, потому что возникла необходимость.
Подъезжаем к офису, а мне выходить из автомобиля не хочется. Я боюсь, в животе страх переливается холодным желе.
Сердце колотится где-то в горле, сдавливает связки.
— Малинка, привет, — голос Марата я почти не слышу, потому что в ушах шумит кровь, хлынувшая в голову. Но сквозь него пробивается хриплое «Здравствуй, Лиза!»
Впиваюсь ногтями в ладони, пальцы на ногах поджимаются сами собой.
— Здравствуй, Марат.
И я заставляю себя поднять голову.
Марат
Она сказала мне «ты».
Охуеть.
Это точно Стебелек? Или ее подменили?
А если серьезно, состояние совершенно дурацкое. Хочется улыбаться, особенно когда на ее мордаху гляжу серьезную и сосредоточенную.
И главное так внимательно Демида слушает, такая ответственная исполнительная девочка...
А, блядь...
Осади, Хасан, ты еще у себя в офисе в туалете не дрочил.
Внешне я, конечно, ничего не проявляю. Криська время от времени бросает быстрые оценивающие взгляды. Прощупывает.
Демид допытывается у обеих девчонок, знают ли они женщину, которая изображена на фотке в альбоме Кристины. Я предварительно провел разъяснительную беседу, чтобы ему была оказана максимальная помощь. И сам по привычке играю «плохого» полицейского.
Ольшанский как раз хороший. У него нет восемнадцатилетней дочки. А потому что он в свои восемнадцать был умным мальчиком и пользовался презервативами.
Демид с девочками выясняют, что есть еще фотки из пансиона, в общаге, и их надо посмотреть. Встает чтобы ехать.
Куда собрался? Это мое, даже в мыслях не подходи.
— Куда? — встаю следом
— Домой к Лизе. За фотографиями. Я ее отвезу, Марат, не беспокойся.
Не беспокойся, Марат!
И не думал беспокоиться. Потому что и близко к ней не подпущу.
— Я сам ее отвезу. Я привезу тебе фото, если Лиза их найдет. Пойдем, Крис, — смотрю на дочку, а сам периферийным зрением слежу за Лизой. На ее лице появляется знакомое упрямое выражение.
Только попробуй, Стебелек. Только попробуй попроситься поехать с Ольшанским.
Переброшу через плечо и отнесу в машину. Лучше меня не злить.
Она поднимает глаза, смотрю на нее в упор.
— В машину, — чуть заметно киваю в сторону двери.
Девчонки обе встают и послушно выходят из кабинета.
Лиза то ли почувствовала, то ли в моих глазах прочитала, но садится в машину и сидит тихо как мышка. Без вот этого вот «я доеду сама на такси» и прочей хуйни.
Осталось придумать, куда сплавить Крис, чтобы остаться в машине вдвоем с Лизой.
Она время от времени бросает на меня мимолетные взгляды в зеркало заднего вида. Очень осторожные. Думает, что незаметные.
Я ничего не планирую, ничего не собираюсь делать. Просто хочу побыть с ней вдвоем в замкнутом пространстве салона. Ощутить ее близость, пусть обманчивую и недолгую.
Хочу услышать, как она говорит «Марат, ты».
Меня и «Марат, вы» неслабо заводило, но «Марат, ты» это особый кайф. Член реагирует еще быстрее, чем я. Отзывается с такой готовностью, будто это он Марат, а я его член.
От того, что кровь отлила от мозга, соображаю медленно. Может, дать Кристине денег и высадить у магазина? Сказать, что на обратном пути заберу.
Так она Лизу с собой позовет. А та согласится. Просто чтобы меня побесить. Мне кажется, она догадалась, о чем я сейчас думаю.
— Пап, мне надо крем купить, — выручает отца дочка, — останови! У нас в магазинах полный шлак.
Торможу у торгового центра. Придаю лицу озабоченный вид и оборачиваюсь к дочери.
— Мне надо Демиду привезти фото, Малинка. Давай я тебя здесь высажу, отвезу Лизу и на обратном пути тебя заберу.
Крис бросает изучающий взгляд сначала на меня, потом на Лизу. Та с интересом смотрит в окно, но почему-то мне кажется, что ее интерес фальшивый. Не настоящий. Что она внимательно вслушивается в наш разговор и ловит каждое слово.
— Ладно, вези, — Кристина кивает и выходит из машины.
— Хочешь пересесть? — смотрю в упор в зеркало. Она отвечает таким же взглядом.
— Зачем?
«Я буду целовать тебя взасос, одной рукой залезу под эту бесформенную толстовку, а второй под юбку. Твои соски сразу спружинят в мою руку, а снизу ты потечешь как сучка на мои пальцы. Я размажу вязкий сок по клитору, и когда ты кончишь, ты будешь кричать, а я закрывать тебе рот языком».