— У тебя его тоже немного, — наглею и иду дальше, — там Кристина уже заждалась.
— Подождет. Я вот что хотел сказать. Возможно, на тебя вскоре попытаются выйти люди, связанные с Золотаревым.
— С дядей Захаром? — от удивления распахиваю глаза.
— С ним.
— Но зачем?
— Похоже, в тюрьме твой дядя многое переосмыслил, произвел переоценку семейных ценностей, пересмотрел приоритеты.
— Захар? — тупо переспрашиваю, не веря в услышанное.
— У тебя есть еще один дядя? — отвечает Марат вопросом на вопрос.
— Нет, — мотаю головой.
— Ну значит Захар, — хмыкает Хасанов. — Ты главное сама не веди никаких переговоров. Сразу звони мне и вот этому господину. Это мой адвокат, он занимается твоим делом.
Протягивает визитку, но я не беру, растерянно на нее смотрю и возвращаюсь глазами к Марату.
— Спасибо, Марат, но я не могу, — качаю головой, — у меня на адвоката нет денег...
И тут же осекаюсь под обжигающим взглядом черных сверкающих глаз.
— То есть твои отец и мать откладывали каждую копейку, чтобы потом этот боров ни в чем себе не отказывал, потому что их дочь оказалась слишком принципиальной и отказалась брать деньги у чужого дядьки?
Он сверлит меня пронзительным взглядом, и я тушуюсь. Опускаю глаза, не в силах ему противостоять.
— Хорошо, — сдаюсь и беру визитку, — но если что-то получится, я отдам все до копейки.
Марат ничего на это не говорит. Открывает отсек на торпеде машины, достает оттуда ключ и протягивает мне.
— Вот, возьми. Это ключ от квартиры, которую я для тебя снял.
Собираюсь сказать, что мне не нужно, но он находит мою ладонь, вкладывает в нее ключ и зажимает пальцы.
— Она оплачена на год. Пусть будет, вдруг понадобится.
Это уже слишком. Ладонь горит как ошпаренная.
Отдергиваю руку с зажатым в ней ключом, поспешно прощаюсь и выскакиваю из авто. Марат больше меня не удерживает — как только я захлопываю дверцу, машина срывается с места и уезжает.
Марат
— Не понимаю, ты сейчас пиздишь или прикалываешься? — Роб смотрит с подозрением.
— По мне видно, что мне смешно? — переспрашиваю с раздражением.
Он в ответ только хмыкает.
Роб высококвалифицированный психотерапевт, которому я сам не знаю, зачем, рассказал про Лизу.
Имя, понятное дело, не называл. И что подруга Крис тоже не говорил. Просто сказал, что подозреваю у себя извращенные наклонности, поскольку меня больше взрослые женщины не вставляют.
— По тебе видно, что ты страдаешь хуйней, — отвечает Роб и тянется за бокалом. — Ты это хотел услышать? Или что-то другое?
— Нет, не это, — мотаю головой. — Я думал, ты что-то умное скажешь. Или посоветуешь. Или мне записаться на прием?
— Если бы я видел, что тебе показана терапия, я бы и здесь прием провел, — Роб остается невозмутим как морской залив на закате. Это меня штормит. — Значит, тебе нужен совет?
— Скорее, диагноз, — буркаю я и вслед за ним беру бокал.
Мы решили надраться как в добрые старые времена, когда Роб еще не был владельцем собственной клиники, а я — тем, у кого есть много бабла.
— Тогда слушай, — кивает друг, — только потом не говори, что я не предупреждал.
— Если ты собрался читать мне проповедь, то не надо, — останавливаю его, — я сам нехуево справляюсь.
— Не собрался, — качает головой Рою. — Ты лучше скажи, тебе не приходило в голову, что... хм... как бы так сказать, чтоб не обидеть...
— Да не тяни ты кота за яйца, говори уже! — морщусь я, глядя на его задумчивую физиономию. — Что у меня чердак слетел? Думал, конечно.
— Я не от том, — отмахивается Роб, — твой чердак как раз на месте. Я хотел сказать, ты не думал, что у тебя не стоит просто на других баб, а не на ровесниц?
— Так, спокойно, что не стоит, я не говорил. Я их не хочу, и это не только к ровесницам относится. Любите вы, врачи, приукрасить. Я про... в общем, про неписюх говорил.
— Другими словами, у тебя возникает эрекция только на писюх? На всех?
— Иди ты нахуй, Роберт, — говорю в сердцах. — Какой ты психотерапевт? Ты в депрессуху с разгону вогнать можешь. Не стоит у меня на писюх, на одну только. Ладно, не то, чтобы писюха. Ей восемнадцать. Просто очень молоденькая.
— Ты хочешь секс только с одной девушкой и считаешь это отклонением, Марат? — уточняет Роб тоном, за который мне хочется его удавить.
Но проанализировав сказанное, признаю, что он прав.
— Да. Нет, — отвечаю оптом на оба вопроса.
— Тогда у меня для тебя новость. Не знаю, хорошая или плохая. И можешь меня слать нахуй, но я все-таки скажу. Ты влюбился, приятель. А когда влюбляешься, хотеть секса только с объектом любви более чем нормально.