— Ты ебнулся, Роб? Только серьезно. Я не могу влюбиться. Мне ж не семнадцать лет.
— Если бы ты изучал биохимические процессы, мне, конечно, было бы проще объяснить. Но я постараюсь так, на примерах.
Роберт пускается в длинные и запутанные объяснения биохимических процессов, которые происходят в человеческом организме приблизительно каждые пять лет. Которые нацелены на воспроизводство потомства и от желания самого человека никак не зависят.
Внимательно слушаю, понимая в лучшем случае половину. Ни химия, ни биология никогда не были моими фаворитами. Но и сказать, что совсем не догоняю, не могу.
Пятьдесят на пятьдесят.
— И что теперь делать? — спрашиваю, когда Роб, наконец, затыкается.
— Ну... — тянет неопределенно он, выматывая все кишки, — могу предложить тебе кастрацию, чтобы не мучиться.
— Заебал, Роберт!
— Ладно, тогда держи.
Он достает из нагрудного кармана ручку, размашисто черкает на салфетке и протягивает мне, сложив салфетку вдвое.
Разворачиваю, не сводя подозрительного взгляда с лучащегося самодовольствием приятеля. Читаю:
— Трахаться много, часто, качественно, — взмахиваю салфеткой. — Это что?
— Рецепт, — отвечает засранец, даже не поморщившись. — Если надо поставить печать, заезжай завтра в клинику. Но думаю, что обойдешься так. В аптеке тебе по этому рецепту выдадут разве что виагру.
— Спасибо, обойдусь, — фыркаю, разрывая салфетку на мелкие части.
— Надеюсь, — серьезно кивает Роб. — Судя по слухам, которые доходили до меня от наших общих знакомых женского рода, ты и в гробу будешь лежать с эрекцией.
***
После встречи с Робертом за руль не сажусь. Я выпил не дохуя, но достаточно, чтобы попасть на штраф. Такси можно вызвать позже, а машину отгонит охрана.
Только выйдя из ресторана, понимаю, что я сейчас рядом с квартирой, которую снял для Лизы.
Запасные ключи вожу на всякий случай с собой. Возвращаюсь к автомобилю и беру ключи в торпедном отсеке. Я туда как забросил их после сделки, так и не доставал.
Поднимаюсь на нужный этаж, открываю дверь.
Тихо. Никого.
А чего я ждал? Что она переехала?
Так я бы не посмел прийти вот так как к себе домой, если бы она переехала.
Прохожу в спальню. Кровать здесь настоящий траходром.
Что ж ты не переехала, малышка? Тебе бы здесь так хорошо спалось...
Смотрю на часы. На кровать. На дверь в ванную комнату.
Здесь есть все, чтобы переночевать, а привезти сменную одежду можно попросить охранников.
Идея остаться в квартире нравится мне все больше. Сам не знаю, почему. Может, потому что здесь мне проще представить Лизу?
Глава 22
Лиза
Высокие витражные окна библиотеки пропускают слабый солнечный свет. Его узкие лучи падают на пол, выложенный мозаикой.
Поднимаю стопку книг, твердые корешки врезаются в руки. Сегодня меня попросила наставница из студенческого совета помочь подготовить выставку редких изданий.
Я переоценила свои силы. Пирамида в моих руках покачивается и дает крен, верхние книги начинают скользить.
Помогла называется! Отчаянно балансирую, пытаясь выровнять стопку, но ничего не выходит.
— Осторожно! — раздается голос рядом, чьи-то руки подхватывают летящие на пол книги.
Поднимаю глаза. Крис?
Мы не разговаривали с тех пор, как она вернула мне фото, которые я давала Марату. Я не искала встреч, Крис, видимо тоже.
Но сейчас во взгляде, направленном на меня, нет ни обиды, ни злости, только легкая растерянность. и, может, совсем чуть-чуть неловкости.
— Спасибо, — выдыхаю с облегчением, — ты спасла меня от головомойки.
— Да не за что, — отвечает она, держа в руках спасенные книги. — Можно тебе помочь их донести?
Молча киваю, потому что горло внезапно сжимается, и не хочется, чтобы Крис услышала, как у меня дрожит голос.
Вместе мы идем к маленькой двери, за которой хранится коллекция старинных книг.
— Выставка должна открыться уже завтра, — Я уже владею собой и пытаюсь завязать нейтральный разговор, чтобы как-то разрядить обстановку.
Кристина с готовностью в ответ улыбается и кладет книги на стол.
— Давай я буду протирать обложки, а ты расставляй их в правильном порядке, — предлагает она, беря со стола чистую салфетку.
Мне ничего не остается, как согласиться.
Работаем молча: обходим полки, аккуратно переставляем фолианты, следим, чтобы каждая книга оказалась на своем месте. Иногда наши взгляды пересекаются, и я физически ощущаю, как между нами в воздухе зависает целая туча несказанных слов.
Воспоминания накатывают одно за другим, цепляясь друг за друга. Слишком много у нас было общего, слишком много мы пережили вместе.