Разрядка кажется особенно сладкой. Сгребаю девчонку в объятия, впиваюсь зубами в шею, и вколачиваюсь в нее бешено и яростно.
Лиза моментально перенимает этот темп, отвечает с не меньшей яростью, и к финишу мы подлетаем практически одновременно.
Лиза
Из объятий сна вырывает звук телефонного рингтона. Моего. Кажется.
Тянусь к тумбочке, в ответ мгновенно оживают руки, которые до этого держали меня плотно прижатой к горячему мужскому телу.
Шершавые ладони пробегают вверх от талии до плеча, задевая предельно чувствительные соски. Вдавливают обратно.
— Лежи, малыш, я сам.
Его хриплый голос отдается внутри сладким отголоском сумасшедшего секса. Он так говорил, когда держал меня за колени и лизал, кусал, посасывал...
Внутри пульсирует, плотно сжимаю ноги.
Я сбилась со счета, сколько у меня было оргазмов. И сколько у Марата их было, тоже не помню.
Он кончал и снова быстро твердел, еще во мне. И я очень быстро сдалась, выбилась из сил.
— Я больше не могу, Марат! — взмолилась после очередного фейерверка.
— Слабенькая моя девчоночка, — хмыкнул он, поцеловал меня в живот, туда же кончил, потому что мы использовали все презервативы. И я провалилась в сон.
Теперь я понимаю, почему на него так реагируют женщины. Этот мужчина генерирует тестостерон в невообразимом количестве. По крайней мере все, что я читала о действии этого гормона, в Марате присутствует в максимальной степени.
Я не выдерживаю его напора. Или это потому что это мой второй... Слово «раз» тут не подходит. Скорее, сеанс. Или забег.
Марат уверен, что мне просто нужна тренировка. Может и так.
Он тянется через меня к тумбочке, на которой разрывается телефон.
На меня даже его простые движения действуют однозначно возбуждающе. При виде сильного тела, нависшего сверху, рефлекторно тянусь губами, целую теплую пряно пахнущую кожу.
Он вздрагивает, наклоняется, вкладывает в руку телефон и накрывает разбухшее местечко между ног.
Тело пронизывает сладкая судорога.
— Ответь, малыш, — еще одна сладкая волна, на этот раз от низко звучащего голоса. Но когда вижу на экране абонента, забываю обо всем и вскакиваю.
Кристина. Показываю Марату экран и отвечаю на вызов.
— Боже, Лиза, ты где? Не могу к тебе дозвониться. И папа пропал, не отвечает. Он тебя искать поехал.
Пальцы между ногами оживают, раздвигают складки, осторожно проникают внутрь, и на них сама собой сочится вязкая влага.
— Я дома, Крис, все нормально, — еле двигаю губами, зато бедра двигаются сами. Рефлекторно. — Извини, я выключала телефон, чтобы позаниматься, и забыла включить.
Я даже не вру. Если не уточнять, чем я занималась, то все почти соответствует истине.
— Папа отправил сообщение, чтобы я ложилась спать и его не ждала. Ты не знаешь, где он?
— Нет, не знаю, — трясу головой, больше убеждая себя. — Не понимаю, почему ты переживала. Было еще не поздно, я нормально доехала.
— Ты не плакала? У тебя такой голос... — чувствую к себе отвращение, потому что подруга искренне переживает.
Я не плакала, я кричала. Громко хрипло, так что голос сорвала. Но одна ложь порождает следующую.
— Со мной все хорошо, Крис. Спасибо, что волнуешься, — быстро договариваю и отключаюсь.
Рука соскальзывает с промежности и теперь поглаживает внутреннюю сторону бедра.
— Мы должны ей сказать, Лиза, — говорит Марат задумчиво. — Я чувствую себя ублюдком, когда обманываю Крис.
Ответом на его слова звучит рингтон уже его телефона.
Свободной рукой Марат берет телефон, сбрасывает звонок и что-то пишет. Отбрасывает гаджет, возвращается ко мне.
— Нет, — мотаю головой, — пожалуйста, Марат. Что ты ей скажешь? Что мы с тобой спим?
— А разве мы сейчас спим? — в полумраке поблескивает хищная полуулыбка. Марат большим пальцем руки кружит у входа и скользит вверх к ноющему бугорку.
— Я... я серьезно, — шепчу, непроизвольно раздвигая колени. — Я не знаю, как это назвать. Но она твоя дочь. Она ревнует тебя ко всем женщинам. Думаешь, она обрадуется, когда узнает, что ее обожаемый отец трахает ее подругу? Она меня возненавидит!
— Кристина поймет, она хорошая девочка и она нас любит. Я сам с ней поговорю и все объясню. Но ведь это не настоящая причина, правда? Скажи мне правду. Чего ты боишься, малыш?
Он не перестает меня ласкать, но уже ненавязчиво, скорее, чтобы обозначить присутствие.
И я могу сто раз повторить, что это неправда, только он прав. Прав.
Дело не в Крис. Или не совсем в Крис.
Дело в нас, в нем и во мне.
Я считаю себя слишком неподходящей для этого мужчины. Но я умру, если он откажется от меня. Просто умру. И умру, если он об этом узнает.