Мне не нравится ее голос, не нравится выражение лица.
Да и лица никакого нет, теперь это маска. Белая маска из гипса с прорезями для глаз.
— Нет, — сипло говорит Крис, — что вы такое говорите. Этого не может быть. Этого не может быть!
Она громко кричит, я бросаюсь с к ней. Хватаю за руки, заглядываю в глаза.
— Кто это, Крис? Что случилось? Что-то с Маратом? Говори! — я буквально ее трясу.
Крис поднимает на меня стеклянные глаза, смотрит несколько минут, будто не узнает.
— Мне надо ехать на освидетельствование, — говорит чужим безжизненным тоном. — Его машину взорвали. Он был внутри. Мне надо приехать сдать тест ДНК для экспертизы. Ты поедешь со мной, Лиза? Поедешь со мной?
Последние слова она говорит, срываясь на рыдание. Я прижимаю ладони к щекам и отступаю.
— Нет, — мотаю головой, — этого не может быть. Крис, скажи, что это неправда. Скажи, Крис!..
Она молчит, комната делает крен, второй, а затем проворачивается на сто восемьдесят градусов. Хватаю рукой воздух, словно пытаюсь найти опору, но не нахожу. Проваливаюсь в темный глухой колодец и лечу вниз, даже не пробуя ни за что зацепиться.
Глава 28
Лиза
Прихожу в себя резко, словно меня вытолкнули из густой вязкой жижи. Открываю глаза — надо мной потолок.
Белый. Слишком белый...
Резкий запах антисептика, смесь лекарств и чего-то до отвращения стерильного. Воздух сухой, холодный. Скрипучий.
Где-то рядом мерно пикает аппарат, за дверью слышны приглушенные шаги.
Пытаюсь вдохнуть глубже, но грудь как стянута тугой повязкой. В горле сухо, будто я провела месяц в безводной пустыне. Губы потрескались, язык дерет слизистую как наждачка.
Моргаю, привыкаю к свету. Неоновые лампы излучают неживой белый свет. Я в больнице?
Но почему? Что случилось?
Приподнимаюсь на локте, но сразу чувствую головокружение. Рука задевает капельницу, игла от которой введена в кисть.
Я правда в больнице...
Воспоминания всплывают обрывками.
Телефонный звонок. Кристина. Чей-то дикий крик...
...Мой?
Чьи-то руки, удерживающие меня…
Потом темнота.
Глаза Кристины, белая маска вместо лица.
«Его машину взорвали. Он был внутри».
Нет. Нет, это бред. Это неправда.
Резко сажусь, мир перед глазами качается. Сердце грохочет в ушах. Я тону в липком ужасе, который затягивает как трясина.
Дверь приоткрывается, в палату заглядывает медсестра. Увидев, что я очнулась, она разворачивается и кричит в коридор:
— Дежурного врача! Пациентка пришла в сознание!
Почти сразу приходит мужчина в форме медика. Проверяет показания приборов, садится рядом с кроватью.
— Как вы себя чувствуете? — голос звучит ровно и спокойно, только на меня это совсем не действует.
Пробую заговорить, но из пересохшего горла вырывается только хрип.
— Элизабет, пожалуйста, успокойтесь, — нервы доктора похоже выточены из стали в отличие от моих.
— Что… что случилось? — мой голос хриплый, едва узнаваемый. — Почему я здесь?
— У вас произошел нервный срыв. Вас доставили в больницу без сознания, пульс был слабый, состояние критическое. Мы погрузили вас в медикаментозный сон, чтобы стабилизировать. Не волнуйтесь, доза была минимальной. Вы даже иногда просыпались, если помните.
— Как... долго?..
— Неделю.
— Неделю...
Я проспала неделю. На целые семь дней выпала из жизни.
— Вам нельзя волноваться, а вы буквально впали в шоковое состояние. Но теперь показатели в норме, и вам явно лучше, — врач смотрит внимательно, оценивающе. — Теперь желательно больше отдыхать.
Молчу. Слова застревают в горле, мысли спутаны, как после долгого кошмара, из которого никак могу вынырнуть.
— Вам стоит поесть что-нибудь, набраться сил. Мы пока вас не выпишем, будем наблюдать, — продолжает врач. — Если почувствуете головокружение или слабость, сразу зовите дежурную.
Машинально киваю. Врач записывает назначение в карту пациента, напоминает медсестре про капельницы и выходит.
— Вам принести воды? — спрашивает медсестра.
Снова киваю. Не могу просто сидеть, меня начинает трясти.
Ищу телефон. Его нет. Встряхиваю одеяло, срываю подушку. Мне нужно убедиться, что все это был сон. Что мне просто приснилось.
— Телефон, дайте мне телефон! — голос срывается на крик. В палату входит медсестра с бутылкой воды и стаканом. Бросаю на нее совершенно дикий взгляд. — Где мой телефон?
— Лиза, вам нельзя волноваться. Вам ввели успокоительное, — мягко пытается она уговорить, но мне плевать.
— Телефон! — отбрасываю одеяло, встаю на дрожащие ноги. Голова кружится, но я держусь. — Пожалуйста, мне срочно нужно!
Медсестра отступает, видимо, понимая, что спорить бесполезно. Молча достает из кармана мой гаджет и протягивает мне.