Маги, обладатели развитого золотого тела, живут дольше обычных людей. Предел — триста лет, попытки отодвинуть его в будущее идут постоянно, и успехи есть. Срок жизни представителей Народов тоже значителен, но, так как каждый Народ уникален, у каждого своя граница возможного. Крабы и медведи доживают до пятисот, среди енотов и волков изредка встречаются двухсотлетние, не знаю ни одного крылатого, перевалившего полуторавековой рубеж. Мой Народ, благодаря всеобщему образованию и продвинутой медицине, доживает до четырехсот. Пик физической формы зависит от врожденных свойств золотого тела и приложенных усилий — генетика лентяю не поможет. Последнее правило общее для всех.
Даже для Первого Поколения.
Мы, вышедшие из лабораторий погибшего мира, имеем шанс на вечную жизнь. То ли по недомыслию создателей, то ли так и задумывалось изначально, не знаю. Как бы то ни было, наша физическая форма очень плотно завязана на состояние золотого тела и, после качественного изменения последнего, перестает стареть. Кирилл-черепаха, обожающий размышлять на подобные темы, утверждает, что нас, сумевших перейти на следующий этап, можно назвать духами во плоти. Возможно, он прав.
Уникальное положение дарует уникальные возможности. Прародители Народов, совершенствовавшиеся веками, за счет опыта и полученных в процессе развития организма мутаций способны на вещи, невозможные с точки зрения даже высших магов. Нас обоснованно называть божками, своеобразными, слабенькими, но всё же. Мы сильнее, крепче, быстрее…
Короче говоря, по прибытии в Медянку я, в отличие от свиты, потребности свалиться, где стоял, не испытывал. Поэтому сразу пробежался по крепости, оценивая проведенные приготовления. Пришел к выводу, что очень неплохо, но недостаточно.
— Надо эвакуировать всех гражданских.
— Полагаете, волки прорвутся через засечную черту, глава?
— Или прорвутся, или я их пропущу, — хмыкнув, я обернулся к Веселуну, начальнику местного гарнизона. — Про наши проблемы с белой энергией ты, конечно, слышал.
— Само собой, — фыркнул он. — Все слышали.
— Дефицита пока нет, держимся на старых запасах. Но они через год-четырнадцать месяцев закончатся, мы будем вынуждены часть кошек и детей вводить в спячку, а быстро эту задачу не решить. Следовательно, к тому времени надо спящих обезопасить, то есть купировать все возможные угрозы. Хотя бы временно. Какие у нас основные угрозы?
— Змеи и волки, — к чести Веселуна, сообразил он быстро. — Со змеями всё просто, там достаточно раз в год гарнизон усиливать. Насчет волков… Ты их спровоцировал, старший?
— Самую малость, — показал я кончик мизинца. — Хватило подходящие слухи запустить. Нападение произошло бы в любом случае, наши действия их всего лишь слегка поторопили.
Мне иногда кажется, что в повышенной агрессивности волков виновата физиология. Генетики напутали, и в результате мы имеем расу, испортившую отношения с большинством соседей. Впрочем, я пристрастен и могу ошибаться, потому что о нас серый Народ пытается самоубиться чаще, чем о кого-либо ещё.
— В ближайшие лет двадцать они не должны иметь возможности напасть. Даже если очень-очень захотят, — продолжил я объяснять очевидную для меня мысль. — Значит, их элита должна полечь полностью. Исполнимо? Исполнимо. Надо иллюзией бегства увлечь волков поглубже на нашу территорию, после чего уничтожить. Это вчерне, на практике многое будет зависеть от срока появления медведей, численности врагов, скорости их продвижения и других факторов.
— Старший, не боишься, что змеи нападут?
— Против них выставлен заслон. Веселун, всё, что можно было предусмотреть, мы предусмотрели. Но ведь жизнь — штука непредсказуемая, верно?
Люди и другие Народы считают, что кошки склонны к сибаритству и хаосу, дескать, это наше естественное состояние. Ответственно готов утверждать — они не правы. Хаос наступил только сейчас, после приказа об эвакуации. Сотни женщин, детей и стариков метались по городку, собирая вот-прям-щас необходимые вещи или выискивая родных, занятых чем-то несомненно важным, невыполнимым позднее. Взбудораженные мамочки собирали в узелки имущество, попутно награждая подзатыльниками путающихся под ногами отпрысков, либо носились с выпученными глазами, выискивая неизвестно где болтающихся детишек. Ор стоял жуткий. После того, как я возглавил процесс, порядка стало немного больше, и всё равно — первые беженцы отправились в Город на следующий день, одновременно с входящими в Медянку передовыми отрядами основного войска.
Причем попутно следовало проследить, как проходит дополнительное усиление крепости, и убедиться, что пограничная полоса тоже готова к приёму незваных гостей. Схватка в пограничье вообще являлась едва ли не ключевой частью плана, от её исхода зависело, насколько потрепанными подойдут волки к месту главного сражения. Каковым я назначил крепость, и мне совершенно не были нужны толпы некомбатантов поблизости.