Почему я не пытался найти какой-нибудь мирный клан, тихо занимающийся изготовлением артефактов или выращиванием растений, и не лезущий в политику? Потому что нет таких. Мы живём в мире, где тебе принадлежит только то, что ты можешь удержать. Да, правда прикрыта тонкой простынкой законности, в нормально работающем государстве откровенный грабеж не пройдёт, однако суть остаётся неизменной. Если клан или семья, или, в северных странах, род, желает нечто удержать за собой — он обязан иметь возможность это нечто защитить. Не на словах, а на деле. То есть свои, абсолютно преданные, силовики нужны, без них соседи неизбежно растащат приглянувшееся имущество. Из-за того кланы и выращивают собственных боевых магов, что без них перспективы выживания на длинной дистанции близятся к нулю… С юристами, чиновниками и политиками точно такая же ситуация.
Так что я собирал информацию, выискивая подходы к Незлобиным, попутно ища способы подпортить жизнь части окружающих. Ибо нагадить врагу — это святое, а врагов в Триединстве у нас достаточно. Вернее, друзей врагов. По древней классификации люди делятся на «врагов», «врагов врагов» и «друзей врагов», вот к числу последних некоторые обитатели города и относятся. Те, кто заключил контракт с волками, змеями, куницами (впрочем, ими на постоянной основе занимаются совы и вороны, ни одного контрактора не встретил), в ту же строчку ставим лисиц и росомах. Раз уж я здесь, надо бы выяснить, насколько крепки связывающие партнеров узы, и помочь желающим их разорвать.
Вполне естественно, что интерес привел меня к Замятиным. Небольшому клану любителей подраться, лет пятьдесят связанному с волками. Надо сказать, у Серых было много контракторов, они любят заключать договоры на отдельные стаи. Сейчас, уверен, станет поменьше, по причине неспособности одной из сторон выполнять взятые на себя обязательства. Не нужно пускать процесс на самотек, пусть он и движется в выгодном для нас направлении. Падающего — подтолкни.
Незлобины всё же в приоритете.
— Я осмотрел предоставленные артефакты, господин Незлобин, восхитился мастерством изготовителей и пришел к разочаровывающему выводу. Они нам не подходят!
— Не подходят? Почему?
— Слишком хороши. Мы не сможем их продать. Видите ли, на качественные артефакты всегда есть спрос, но он концентрируется в городах. Там много аристократов, богатых купцов, прочей платежеспособной публики, которая любит комфорт и предпочитает меряться статусом посредством дорогих вещичек. Уверен, львиную долю своей продукции Гильдия сбывает именно там.
— Так оно и есть, — согласился маг. — Думаю, около половины заявок на артефакты, заказываемые в моём клане, поступает из столицы. Вторая половина приходится на другие крупные города.
— Вот видите! Гильдия давно работает в городах, её продукцию там знают, ценят, охотно покупают либо под заказ, либо в специализированных магазинах. Рынок захвачен, образно выражаясь, эта полянка окучена. Даже если я привезу туда высококлассный товар, я не смогу продать его за честную цену. Придется делать скидку, теряя прибыль.
Старейшина Незлобиных, отвечавший в клане за реализацию продукции, слегка кивнул:
— Я помню. Поэтому вы собирались торговать в деревнях.
— Провинциальные дворяне тоже любят удобства и тоже хотят пустить пыль в глаза соседям. Ни в коем случае не намерен осуждать их за тщеславие. Однако денег у них, как правило, меньше, чем у горожан, да и покупать всякие безделушки они не любят, раскошеливаясь только на самые необходимые вещи вроде светильников, очагов или проигрывателей. Чем и ограничиваются.
Мы не первые, кому пришла в голову идея привозить артефакты на сельские ярмарки. Скажу больше — на ярмарках обязательно выставляется продукция местных магов, которую, в основном, покупатели и берут. А вот то, что производит Гильдия, появляется относительно редко, потому что дорогие вещи из хороших материалов, украшенные золотом и серебром, провинциалам не по карману. Гильдейская продукция покупается во время визитов в города, и обычно покупка делается демонстративно, на глазах у тех, кто может сообщить о ней соседям.