— Вот как? Сколько же у нас бюрократии.
— Разделяю вашу скорбь, полностью разделяю.
— Хорошо, я понял вас. Последний вопрос — как скоро вы сумеете продать заколку и перечислить деньги?
— Ну, с перечислением проблем не возникнет, это дело пары дней. Банки давно наладили надежную связь. Немного сложнее со сроками самой продажи. Примерно через месяц, как я уже сказал, я планирую покинуть Триединство по делам. Думаю, что буду отсутствовать тоже месяц, затем окажусь в столице, и уже там пристрою ваш трофей.
— То есть, самое меньшее, два месяца.
— Раньше, к сожалению, не получится. Мне очень жаль.
— В таком случае вынужден отказаться от сделки, господин Дершин, — маг склонился в «малом извинении». — В связи со свадьбой дочери, нам хотелось бы продать заколку поскорее. Простите, что ввёл в заблуждение.
— О, нет-нет, вам не за что извиняться!
Спустя минут пять расшаркиваний он ушел, оставив меня в легких сомнениях. То ли у Липских незаконно полученный трофей, который они пытаются незаметно продать в обход проверяющих и налоговиков. То ли Чеслава Дершина пытаются подсадить на крючок из компромата, для начала незначительного, уровня штрафов. Больше похоже на второе, но Липским-то зачем? У них ко мне никаких интересов нет. Хотя, возможно, он не для себя, а кому-то услугу оказывал.
Глава 20
Кварталы кланов-основателей располагались в вершинах треугольника, образующего первоначальную запретную часть Триединства. Сейчас она, конечно, разрослась по сравнению с планом, в город пришло множество новичков, а сначала предполагалось, что великие кланы станут основой будущей защиты. На самом деле недоверие тогда было сильно, и основатели опасались селиться друг рядом с другом, поэтому разнесли свои владения как можно дальше, заполнив пространство между собой вассалами. К слову сказать, далеко не все кланы целиком переселялись в Триединство. Многие предпочитали создавать нечто вроде анклава-представительства, где проживала элита и кое-какая прислуга, в то время как основная часть магов оставалась во владениях где-то в Турьей земле.
В определенном смысле Огневым повезло. Им, в отличие от ряда других коллег, не пришлось переселяться после нападения демонов во время Цветочной войны или очищать землю от ядовитого излучения порошка грез, использованного диверсантами культа Вечного Неба. И защита территории принципиально не поменялась, хотя, конечно, её обновляли, регулярно добавляя новые разработки, вплетая их в уже существующие, надежно себя показавшие системы. Но особых трудностей обход сигналок не доставил — знакомое ж всё, пусть и переработанное.
Меня, оказывается, ждали.
— Вы тут что, каждую ночь сидите, или только сегодня собрались? — поинтересовался я, входя в комнату.
Пять человек, фактически правящих кланом. Ростислав Огнев, нынешний глава. Буревой, его старший сын и наследник. Из трех старейшин двоих я знаю: Гордея, отвечающего за безопасность в широком смысле этого понятия, и Забаву, медика и дипломата. Или дипломатку, как правильно? Язык меняется постоянно, сейчас, кажется, склоняют. Третий старейшина, Руслан, отвечал за хозяйство, его я бы назвал самым информированным о состоянии дел в клане.
Других старейшин не пригласили.
— Третью ночь, владыка Александр, — не поднимаясь с пола, перетек в позу уважительного поклона Гордей. — Когда Эгиль сообщил о вашем возвращении, мы обрадовались. Он, правда, посчитал вас кем-то из обычных детей Игривого Народа, но я узнал описание. Мы не знали, когда именно вы почтите нас своим визитом, и решили собираться каждую ночь на третьей неделе.
— Узнал описание. Так и скажи, что память парню шерстил, — фыркнул я. — Ну, представь меня, как положено, что ли.
Заседали они в доме главы, в самом центре владений, демонстративно отослав охрану и оставив минимум барьеров. А вот внешние патрули усилили. В самом доме тоже никого, кроме старейшин, не осталось, детей и прислугу куда-то отослали, чтобы не мешали разговору. Только одна женщина суетилась на кухне, причем, судя по развитой энергетике, она принадлежала к правящей ветви.
Комната, избранная для встречи, была обставлена в классическом стиле. То есть низенький столик, вместо стульев и кресел множество набросанных на пол подушек, для стариков своеобразные подлокотные тумбочки-опоры. Картины на стенах, изображавшие значимые моменты из истории клана. Мой портрет среди них.