За работой время пролетело незаметно. Меня никто не беспокоил, и это было только на руку. Я даже на обед не стал спускаться, попросив Валентину принести мне кофе сюда. Правда, вместо нее заявилась Мария, которая совершенно случайно, похоже, забыла, что кофту надо застегивать на все пуговицы, иначе грудь может выскочить наружу.
Володя уже неоднократно намекал мне про эту девицу, но я все отмахивался, откладывая решение проблемы на потом. Сильно она меня не доставала — да и пересекались мы все-таки редко: Валя грузила девочку по полной на кухне.
— Александр Викторович, — томным голосом обратилась ко мне Маша. — А почему вы не на празднике?
Поднял на нее взгляд и едва не рассмеялся в голос. Соблазнительница демонстративно накручивала локон на палец и смотрела таким взглядом, что даже дурак бы догадался.
— Мария, давай-ка кое-что проясним.
— Конечно, как скажете, — с готовностью отозвалась та.
— Тебе твоя работа нравится? Место, где ты работаешь?
— Нравится, — активно закивала девушка головой. — Вы очень добрый и щедрый работодатель.
— И ты хотела бы дальше работать на меня?
— Безусловно! В любом виде и как скажете, — она преданно посмотрела мне в глаза, чуть наклонившись так, что ее белье стало уже видно целиком.
— Так вот я бы хотел, чтобы ты работала на кухне. Понимаешь? Если я прошу принести мне кофе Валентину, то это значит, что нести должна она. Не ты.
— Но Валя просто была занята, — залепетала Маша.
— Конечно, понимаю. Такое могло быть. А могло быть и так, что я разложил бы тебя на этом столе и как следует отымел. Правда?
Во взгляде работницы появился такой блеск, что я едва сдержался, чтобы не выругаться в голос. Ну что за идиотка?
— Вы такой властный, — томно произнесла она. — Наверное, я бы не смогла вам отказать.
— Конечно, не смогла бы. А потом вылетела бы отсюда с волчьим билетом. Хочешь?
— Что?
— Что слышала, Маша. Я повторять не стану. Либо ты заканчиваешь свои концерты, либо будешь уволена.
Вся показуха тут же слетела с нее, как шелуха. Девушка поникла и, кивнув, вышла из кабинета.
— Совсем распустились, — пробормотал, возвращаясь к бумагам.
Ужин прошел необычайно тихо. То ли Даниил понял, что дело нечисто, то ли няня эта его донесла до него, но вел он себя тише воды, ниже травы. Вежливо отвечал, не упрямился, не капризничал. Даже рассказал, что все же запустил чудесного щенка, и еще раз сказал “спасибо”. А мне все равно чего-то не хватало. Женя вообще старалась не встревать в разговор, хотя обычно могла сделать замечания ребенку или, наоборот, похвалить.
В общем, напряженность так и витала в воздухе. И она грозила перерасти во что-то, но сын очень вовремя начал зевать, и Воронцова, извинившись, увела того наверх, чтобы уложить спать. У меня тоже аппетита особенно не было. Из приготовленных заранее праздничных блюд половину съели сами аниматоры, половину наверняка Валя отдала охране.
В общем, праздник удался…
Раздражение не утихало, и я понятия не имел, как с ним справиться. Разве что сорваться в спортзал и поколотить грушу. Но, как назло, в спортзале был ремонт, и пришлось бы ехать в город или хотя бы ближайший пригород, чтобы найти круглосуточный фитнес.
В итоге просто пошел в гостиную, чтобы подумать. И хотя бы попытаться успокоиться. За окном стемнело, но зажигать свет не стал. Мне нравилось смотреть за темнеющее небо, представлять завтрашний день, думать о том, что я еще успею сделать, чтобы подняться еще немного выше. Это умиротворяло.
Медитация, как поржал бы Влад.
Мне не нравилось мое состояние. Я привык был уверенным, спокойным и невозмутимым. Любое препятствие можно либо обойти, либо преодолеть. Достаточно подойти ко всему с умом, и ты справишься. Мне много раз говорили, что я — никто, что ничего не добьюсь. Но я смог. Поднялся после предательства близких. И в этом помогал трезвый взгляд на вещи, на факты. Но рядом с этой наглой, упрямой, несносной занозой моя хваленая выдержка регулярно давала сбой.
Будь она мужиком, давно бы уже разобрался. Но с женщинами же нельзя теми же методами. Я не понимал ее, не верил. Пытался понять, какова ее цена в этом мире.
И не понимал. Казалось бы, любая уже смирилась бы, сдалась бы и стала играть по правилам. Но эта… Нет!
Время шло, а я не становился спокойнее. Я злился, что все снова пошло не по плану, что снова накосячил. И не знал, как это исправить.