В этот момент краем глаза заметил, как Евгения вышла из комнаты. Кивнул ей и вернулся к разговору.
— Ладно, держи меня в курсе.
— Само собой. Что насчет Воронцовой?
— А что с ней?
— Оставлять наблюдение?
— Нет. Она снова будет жить у меня. — Рокотов присвистнул.
— Понял. Продуктивно ночь прошла.
Хотел высказать ему, но мужик оказался умнее и отключился раньше, чем я успел хоть что-то сказать. За дверью меня ждала Женя. И я гадал, как лучше сообщить ей о том, что изменил свое решение насчет Даниила. По идее, должна обрадоваться. Но с ней же все шло не так, как задумано…
И девушка в очередной раз продемонстрировала это, когда спросила о цене. Такая злость во мне взыграла. Хотелось встряхнуть ее, крикнуть ей в лицо, чтобы думала, что говорит. Разве я воспользовался ее положением? Разве я настолько моральный урод, что после всего, что она рассказала, стану делать что-то такое?
Не сдержался, сорвался. И, пока ехали домой, злился все сильнее. Определенно эта упрямица плохо на меня влияла. Но и отпустить ее уже не мог. Не хотел. Было что-то в этой чертовке, что хотелось разгадать, заполучить. Сам не знал для чего. Ведь зарекался заводить какие-то отношения, привязываться к кому-то.
Воронцова же сидела тихо и, что называется, не отсвечивала. То ли напугал опять, то ли сама поняла, что глупость сморозила. В общем, в дом мы вошли молча. Я даже не сразу сообразил, что забрал девушку без вещей — просто как была. А ведь неправильно это получается…
Поднялись на второй этаж. Женя ни разу не спросила, куда идем и зачем. Просто шла.
В комнате у сына проходило какое-то очередное занятие — рисование, кажется. Увидев меня, мальчик сразу же отвернулся, не заметив, что я был не один.
— Даниил, — позвал его. — К тебе гости.
Сын обернулся неохотно, а в следующее мгновение уже побежал к Жене. Та присела и тут же обняла мальчика. И столько радости было в них двоих, что я снова почувствовал это мерзкое чувство, которому было не место во мне. Ведь я не хотел, не стремился к отношениям и привязанностям. И в то же время испытывал странную нужду в этом.
— Мама, — радостно приговаривал малыш, обнимая ту с разных сторон. А потом повернулся ко мне. — Это ты ей помог?
— В чем?
— Вернуться. Ты помог?
— Да, зайка, — вместо меня ответила Воронцова. И тут ребенок подошел ко мне и обнял. А я так и стоял, пытаясь осознать происходящее.
— Спасибо, пап, — тихо произнес он. Но для меня это прозвучало, будто гром.
Когда-то, давным-давно, я тоже говорил “спасибо, пап”…
— Пожалуйста, — ответил я, совершенно не понимая, что делать. Мы с Евгенией встретились взглядами, и она впервые открыто улыбнулась мне. Правда, сквозь слезы. А я, кажется, впервые понял, что она чувствовала. Хотя бы на какую-то долю секунды…
— Думаю, занятие на сегодня лучше закончить, — тактично произнесла педагог и, понимающе улыбнувшись нам, вышла из комнаты.
— Пап, можно у меня не будет сегодня занятий? — неуверенно спросил сын, глядя на меня. — Пожалуйста…
— Конечно. Почему бы и нет, — сдавленно ответил я. — Отдыхайте. А мне надо поработать…
И быстро вышел в коридор. Мне необходим был глоток воздуха, чтобы немного успокоиться и отдохнуть. Чтобы осознать то, что случилось. Понять, препарировать свои ощущения и спланировать дальнейшие шаги.
Потому что я понятия не имел, что делать дальше. Решив вернуть Женю, я даже не подумал, что сын свяжет это со мной. И уж тем более не ждал от него такой реакции. Да, я злился, что между ней и мальчиком была связь. Но это было иррациональная эмоция, с которой я бы обязательно справился. Научился бы. А теперь…
Теперь во мне появилось что-то, чего быть не должно. Какой-то процесс, который шестилетний мальчик запустил всего одной фразой, одной улыбкой. И я был в панике, потому что не знал, как быть дальше.
35. Евгения
Аверин попросту сбежал. Сын не дал мне как следует обдумать его поведение — закружил, захлестнул своей искренней радостью так, что все остальное отошло на задний план.
— А ты уже помогла Алисе? — спросил он между делом.
— Помогла.
— И она поправился?
— Конечно.
— А мы поедем к ней в гости? — Непосредственность Дани снова напомнила о том положении, в котором я находилась. В зависимом от настроения хозяина дома. Да, сейчас он был не против того, чтобы я вернулась. Но что, если он передумает? А ведь обещания, данные ребенку, я всегда старалась выполнять. И его тому же учила.
Из педагогов больше никто так и не появился. Видимо, Александр все же сдержал слово. И я была этому рада — Даньке нужно было время, чтобы порадоваться. Вряд ли сейчас даже самые интересные занятия были к месту.