Но я не видел этого в своей жизни и не верил Воронцовой изначально. Было ли еще не поздно исправить то, что я сделал?
38. Евгения
Через пару дней Дане стало легче — температура окончательно спала, и ребенок стал похож на себя — улыбался, играл, интересовался книгами и игрушками. И только тогда меня наконец отпустило — все это время я жила в постоянном напряжении. Да, ничего катастрофического не случилось, но видеть, как плохо моему мальчику, было сложно. Я спала рядом с ним, просыпаясь от каждого шороха. И сейчас была похожа на сомнамбулу. Валя неодобрительно цокала, говоря, что зря себя загоняю. А я просто не умела по-другому. У меня никого не было, кроме Даньки. И я отдавала себя всю ему. Не могла иначе. Александра в эти дни как подменили — он был сдержан, спокоен и задумчив. Постоянно интересовался состоянием сына, приезжал раньше и, как правило, проводил с тем время. Пусть и недолго.
Каждый день к нам приезжал врач. Анализы подтвердили его диагноз, но он педантично осматривал, проверял, что ситуация не ухудшилась. Может, в этом не было смысла, но Аверин настоял, а я не спорила. Лучше перестраховаться, если была такая возможность.
Сегодня мы впервые вышли на улицу перед ужином. Просто немного подышать воздухом. Прогулялись по саду, а на обратном пути встретили хозяина дома. Тот, увидев нас, нахмурился.
— Почему вы на улице? — недовольно спросил, смеряя тяжелым взглядом.
— Вышли немного подышать свежим воздухом, — объяснила я. — Температуры больше нет.
— Это неоправданный риск, — пресек он мои слова. — Пока врач не разрешит, сидите дома.
— Но…
— Никаких “но”. Домой. Быстро.
Ребенок притих и не встревал в разговор. Так что пришлось подчиниться и вернуться в дом. Ужин прошел в напряженном молчании. Недовольство Александра давило, мешая расслабиться. Поэтому я старалась поскорее закончить с едой. Даня несмотря на то, что чувствовал себя лучше, ел по-прежнему без особого аппетита. Поэтому, как только он закончил мучить пюре, дала ему лекарство и повела наверх.
Измерив на всякий случай температуру, предложила поиграть в роботов, которые уже несколько дней пылились на полке.
Через час малыш стал тереть глаза, и мы пошли умываться. А еще через полчаса он уже спал.
Я собиралась пойти в ванную, чтобы тоже умыться, как в детскую вошел Аверин.
— Как он? — тихо спросил он.
— Уснул.
— Как температура?
— В норме. Сегодня не поднималась.
Отвечала ровно, стараясь не выдавать своих эмоций и не встречаться взглядом с мужчиной.
— Возможно, я был сегодня резок, но это только ради него, — чуть погодя произнес Александр, подойдя поближе.
— Я поняла.
— Что ты поняла? — раздраженно спросил он.
— Что ты руководствовался соображениям безопасности. Как и всегда.
— Так и есть.
— Говорю же — поняла. Просто не стоило запрещать так… грубо. Даня — очень понятливый ребенок. И с ним всегда можно договориться по-хорошему. Просто постарайся объяснять в следующий раз, а не бросаться запретами. — Он лишь неопределенно повел плечами и ничего не ответил. — Может, это не очевидно, но мальчику нужен отцовский взгляд и мнение. Это очень важно.
— Не уверен, что разбираюсь в этом, — отвел взгляд мужчина. — Ты мать, тебе виднее.
— Что? — сорвалось с моих губ раньше, я чем подумала. — Что ты сказал?
Александр тяжело вздохнул и подошел ко мне, встал рядом, практически нависая надо мной.
— Это очевидно, но тебе нужно, чтобы я озвучил это, да? Просто действий мало?
— Каких действий?
— Ты здесь, с Даниилом. Этого недостаточно? Нужно, чтобы я признал свою вину на словах? Ты этого добиваешься?
— Я? — искренне удивилась в ответ. — Просто хотела помочь…
— Помоги сыну выздороветь и быть счастливым, — отрезал тот и вышел из комнаты, оставляя меня в полном недоумении. Неужели мужчина все же принял, что я — полноправный родитель Дани? От этого радостно забилось сердце. Я даже не смела мечтать о подобном, ведь это было просто потрясающе. И только тут до меня дошло, что Аверин больше не ругался за то, что у Дани иногда проскакивало совсем не то обращение, которое должно бы… Поначалу я списывала это на то, что хозяин дома проявил терпение и понимание. Что если он правда осознал ошибку, но признать вслух для него оказалось неприемлемым? Да, это было неправильно, но… Я была рада и такому раскладу. Мы с Даней вместе. А с остальным — разберемся постепенно.