Расс знал, что беда всегда приходит без предупреждения.
– Тебе не за что извиняться, Джон. За последний год мне не раз приходилось менять планы в последнюю минуту из-за неожиданных происшествий в студенческом общежитии. Есть профессии, с которыми никогда не знаешь, что ждет тебя в следующую минуту, твоя работа относится к таким. Я жалею только о том, что нам так и не удастся поговорить.
– Можно перенести встречу, только и всего, – предложил Джон. – А сегодня поезжайте в «Ритц» вдвоем.
Синтия встрепенулась.
– Нет-нет, отец Джон, это невозможно!
– Но столик уже заказан, – принялся настаивать священник. – А менеджер – мой должник. Я предупредил его, и он ждет вас.
Расс чувствовал себя так же неловко, как и Синтия.
– Почему бы нам просто не перенести ужин на другой день? Завтра вечером ты свободен, Джон?
Священник покачал головой.
– Увы! А в четверг вечером состоится репетиция свадебной церемонии, а затем – ужин в ресторане Гранателли. – Он обратился к Синтии: – Да и вам, наверное, не захочется уходить из дома накануне свадьбы.
– Я просто не смогу, – виновато призналась она. – У нас в гостях будет Энни Д'Анджело и еще Бог весть сколько подружек невесты. Возможно, Дайана начнет нервничать. Я должна быть рядом – на случай, если ей понадобится моя помощь.
– Значит, вам надо побывать в «Ритце» сегодня, – подытожил отец Джон, – а потом рассказать мне, как прошел вечер. – Он повернулся к Рассу: – Мы сможем поговорить за ужином после репетиции?
– Разумеется.
– По-моему, нам все-таки не стоит ужинать без вас, отец Джон, – заметила Синтия. При мысли о том, что ей придется провести весь вечер вдвоем с Рассом, у Синтии екнуло сердце. – Что толку выигрывать пари, если нельзя получить выигрыш?
– Я получу его, – заверил ее Джон.
– Выигранное пари принесет пользу не вам, а нам.
– Я – священник. Поужинав в «Ритце», я нарушил бы обет. И кроме того, – добавил он с лукавой улыбкой, – я выиграл пари только благодаря победе любимой команды. В следующий раз я снова поставлю на «Кардиналов» – они наверняка победят. – Отец Джон обнял Синтию и Расса за плечи и повел их к машине. – Сегодня мне предстоит трудный вечер. Мне будет приятно вспоминать о том, что вы ужинаете в «Ритце». Неужели вы откажете мне в таком удовольствии?
– Это шантаж, – дружески упрекнула священника Синтия.
Расс добродушно добавил:
– Я рад, что под твоей сутаной по-прежнему бьется сердце Джекки Флинна.
Лукаво усмехаясь, Джон убрал руки с плеч друзей, чтобы открыть дверцу машины перед Синтией.
– Господь понимает, что даже самые набожные из людей – отнюдь не святые.
Синтия устроилась на пассажирском сиденье.
– Боюсь, без вас ужин пройдет невесело.
Джон захлопнул дверцу и склонился к открытому окну.
– Все зависит только от вас. Помню, когда-то вам было достаточно только общества друг друга.
– Эти времена давно в прошлом, – с оттенком грусти отозвалась Синтия и прежде, чем священник успел ответить, накрыла ладонью его руку. – Сегодня мы будем вспоминать о вас. Надеюсь, все обойдется.
– Я тоже надеюсь, – кивнул он и повернулся к Рассу. – Значит, до четверга?
– Договорились. – Расс завел машину и тронулся с места. Лишь проехав целый квартал, он понял, что задумал его бывший товарищ по футбольной команде. Перепасовав Рассу мяч, Джекки Флинн явно надеялся на гол. Он не учел только одного: Расс давно потерял форму, а ставки в этой игре были чересчур высоки.
В молчании спутники проехали еще один квартал. К этому времени желание узнать, о чем думает Синтия, окончательно измучило Расса. Наконец он решился заговорить:
– Досадно… Мне не терпелось поболтать с Джоном. Хотел бы я знать, с кем случилось несчастье?
Мысли Синтии были полностью поглощены сидящим рядом с ней мужчиной и предстоящим вечером в его компании. Услышав слова Расса, она почувствовала укол совести. Неизвестный ей несчастный человек боролся со смертью, пока она обсуждала все «за» и «против», не зная, стоит ли появляться в новом сент-луисском «Ритц-Карлтоне» под руку с бывшим мужем. Отвернувшись к окну, чтобы избавиться от беспокойного ощущения присутствия Расса, она пожала плечами.
– Отец Джон сказал, что все обойдется. Я всегда опасалась несчастного случая с Дайаной. – Она задумалась. – Впрочем, я боялась не только несчастных случаев. – Снова поразмыслив, она наконец призналась: – Я просто боялась за нее. И до сих пор боюсь. Знаю, ей уже двадцать пять лет, она вполне самостоятельная женщина, но стоит мне подумать о том, сколько опасностей грозит ей в Нью-Йорке, и мне кажется, что я сойду с ума от страха. Хорошо, что теперь с ней рядом будет Ник.