Вечер продолжался. К одиннадцати часам Расс испытал нестерпимое желание остаться наедине с Синтией, пусть даже ненадолго. Склонившись к ней, он спросил:
– Ты не устала?
Синтия понимала, что просто не могла не устать. Ей давно нужно было уехать домой, чтобы как следует выспаться перед предстоящим утомительным днем. Но все ее тело дрожало от возбуждения, какого Синтия давно не ощущала.
– Вряд ли мне удастся заснуть, несмотря на усталость.
– Не хочешь проехаться?
– С удовольствием.
– Как думаешь, кто-нибудь хватится нас?
Синтия огляделась. Вечеринка была в самом разгаре.
– Вряд ли. – Подав Рассу руку, Синтия повела его сквозь толпу туда, где в кругу друзей смеялась Дайана. – Дорогая, мы уезжаем. Ты зайдешь ко мне перед сном?
– Пожалуй, да, но попозже. А еще лучше – ложись, не жди меня, ладно? Так мне будет спокойнее. Я вернусь, когда получится, и постараюсь не разбудить тебя.
Синтия пригладила волосы Дайаны, не веря, что завтра утром ее малышка выходит замуж. Впрочем, поверить в это событие было нетрудно – стоило только вспомнить о приготовлениях к свадьбе.
– Не забудь: парикмахер Франко и его ассистенты приглашены к десяти. Сообщи об этом всем, кого потребуется причесать.
Дайана улыбнулась.
– Уже сообщила. – Она поцеловала Синтию и Расса. – Увидимся утром!
На улице было так душно, что Расс сразу понял – надвигается гроза. Это мог безошибочно определить любой, почувствовав влажность воздуха и взглянув на темное, беззвездное небо, – даже человек, который несколько часов провел в неослабевающем смятении чувств. Кровь Расса была горячее воздуха, а что касается мрачного неба, Расс уподоблялся ему, вспоминая о намеченном на воскресенье отъезде. Ему предстояло слишком многое сказать, но еще больше сделать.
Усадив Синтию в машину, он подошел к дверце со стороны своего сиденья и сел за руль, но не включил зажигание. Взяв ладонь Синтии, он поднес ее к губам.
– На самом деле мне вовсе не хочется кататься по улицам, – пробормотал он.
Синтия смотрела на Расса не отрываясь, уверенная, что умрет, если не поцелует его в ближайшие несколько минут.
– И мне тоже.
Расс потерся губами о ее пальцы.
– Я так люблю тебя…
– О Господи… – прошептала она и высвободила ладонь. Она обвела пальцем губы Расса, заставив их приоткрыться. Их губы соприкоснулись и слились в жгучем поцелуе, словно между ними и не было двадцати пяти лет разлуки. Блаженство этого поцелуя, соединяющего обжигающее пламя и исцеляющий бальзам, было настолько острым, что вскоре оба чуть не задохнулись, а на глазах Синтии выступили слезы.
– Поедем куда-нибудь, – хрипло прошептал Расс.
– Да, пожалуйста, – шепнула в ответ Синтия, – только побыстрее.
Расс вел машину одной рукой, а другой обнимал за плечи Синтию. Она не сводила с него взгляда. Время от времени Расс поглядывал на нее, отрываясь от дороги. Глаза Синтии лучились возбуждением и страстью, сияя в ночном мраке. Расс поспешно свернул на обочину и поцеловал Синтию, и, несмотря на то что в его поцелуе было больше острого вожделения, чем нежности, та не противилась. Расс ощущал жажду ее губ, чувствовал прилив желания в дрожи ее стройного тела.
К тому времени, как они подъехали к отелю, по ветровому стеклу машины расплескалась россыпь крупных дождевых капель. Поручив швейцару поставить машину на стоянку и дав ему десять долларов на чай, Расс схватил Синтию за руку и бросился под навес. Они поднимались по лестнице так стремительно, как только позволяли шпильки Синтии, а когда медлить стало невозможно, Синтия сбросила туфли и взбежала по ступенькам босиком.
Повозившись с ключом, Расс наконец отпер дверь и толчком распахнул ее. В его отсутствие прислуга отеля аккуратно разобрала постель и включила ночник, но Расс не заметил этого. Едва за ними закрылась дверь, он запустил пальцы в волосы Синтии и впился в ее губы, а потом покрыл пылкими поцелуями ее щеки.
– Не могу поверить, что ты здесь, – прошептал он.
– Я здесь. – Синтия расстегивала рубашку Расса, сгорая от желания коснуться его тела. Плавным движением спустив с плеч Расса тонкую хлопчатобумажную ткань, она провела ладонями по его груди и спустилась ниже, к талии. В следующий миг ее губы последовали по пути, проторенному руками.