– Они знают, что им всю жизнь нельзя будет вкушать этот сладкий плод, – продолжал батюшка, – иначе – смерть!
– И что же?
– А то, что не носятся они с этим вопросом и не превозмогают никакую тягу, зная, что губительна для них клубника, а просто не употребляют её! – назидательно поднимая указательный палец вверх, строго изрекал отец Николай. – Однако пьянство – не болезнь, как теперь его преподносят различные доктора, а искушение от лукавого! Ведь если пьяного человека запереть в доме на месяц, оставив ему воду и пищу, то не погибнет он вовсе, а протрезвеет и преобразится. По этой же причине и коварен зелёный змий, ибо человек не сразу замечает те пагубные изменения, которые вносит в его жизнь эта отрава, и думает он, что властен над нею, а когда начинает сознавать своё плачевное положение, порой становится уже слишком поздно.
Особенно часто стал навещать отца Николая невысокий светловолосый мужчина с голубыми глазами, которого в деревеньке все называли Петром. Очень уж он любил задавать разные вопросы, порой глупые и странноватые, но батюшке казалось, что человек этот интересуется искренне, а не подшучивает над ним или держит за дурака. Временами, накопав червей на огороде и достав две удочки из сарая, Пётр заходил за священнослужителем, которого уже считал своим другом, и они вместе отправлялись рыбачить на извилистую речку, что находилась неподалёку от Евсеевки.
Мужчины удобно размещались на краю травянистого берега в подходящем тенистом месте, забрасывали свои лески с поплавками и приманкой в блестящую от солнечных лучей воду, и вскоре Пётр заводил долгий разговор, задавая отцу Николаю совсем неожиданные вопросы или интересуясь мнением батюшки насчёт произошедших в деревеньке событий.
– Грех ли, батюшка, рыбу-то ловить? – спросил однажды Пётр, выудив из речки полосатого окуня.
– Ежели ради пропитания, то не грешно, а ежели забавы ради, то дело это худое, – спокойно ответил священнослужитель, не отрывая взгляда от своего поплавка на воде.
– А вот в прошлом году был случай, – продолжал светловолосый собеседник, – ещё при отце Арсении, когда мою корову кто-то с поля увёл. Так и не нашли… ни похитителя, ни бурёнки моей бедной. Это что же, промысел Божий такой?
– А при чём здесь Бог? – резонно удивился отец Николай. – Господь создал человека свободным, подарив ему возможность делать свой жизненный выбор. Кто-то праведно существует, а кто-то грешит, не Господь же твою корову увёл, – беззаботно улыбнулся батюшка.
– Грешно ведь брать чужое… – задумчиво произнёс Пётр, – даже в Священном Писании об этом сказано.
– Так-то оно так, – согласился отец Николай, – Библия – это путеводитель по жизни с подсказками, но многие не вникают, хоть и грамоте обучены, поэтому и творят дела тёмные.
– Я потом лошадку купил… – воодушевлённо сказал Пётр и ненадолго замолчал, после чего наживил на крючок нового червяка, забросил его в воду и снова задал очень уж неожиданный вопрос: – А как с матушкой живёте?
– По-разному живём, – невозмутимо ответил отец Николай. – Иногда, как и в любой семье, бывают разногласия и искушения, но они проходят. Я на жену свою не серчаю, сам могу попросить прощения, ежели требуется, все мы люди, но Анастасия – молодец, жизнь её часто вызывает обсуждение церковных прихожан, она всё время на виду. Путь матушки предполагает высокую ответственность и требует большой моральной силы и выдержки, чтобы быть не просто спутницей, но и надёжным тылом для своего супруга, – пояснил священнослужитель и, вытащив из воды приманку с поплавком, поднялся на ноги. – Что-то не клюёт сегодня совсем, пожалуй, пора возвращаться в деревню.
Глава 4
В середине сентября жители Евсеевки помогли батюшке с ремонтом сарая, а когда из города привезли дрова, отец Николай от дальнейшего содействия отказался.
– Ну, сила-то у меня ещё имеется, с Божьей помощью за выходные управлюсь, – с улыбкой произнёс священнослужитель и принялся затачивать старенький, но всё ещё крепкий топор, что некогда принадлежал отцу Арсению.
Тёплая осень прошла в деревеньке спокойно и обыденно. Отец Николай продолжал служить Богу и людям, а матушка Анастасия всегда оставалась рядом и, ежели настроение у супруга случалось подавленное, всячески его приободряла и напоминала о грехе уныния. Зима же в Евсеевке выдалась поздняя, но особо ветреная, снежная и морозная. Порой улицы заметало так, что невозможно было и носа из дому высунуть, даже дворовых собак многие жители переместили в хлева да сараи, а центральную дорогу снегоуборочная машина, которая приезжала из города, чистила два раза в день: ранним утром и после обеда, как раз перед автобусными рейсами.