– К чёрту! Прости Господи! – ответил отец Николай и направил крепкую лошадку вдоль тусклого света редких деревянных фонарей, что мрачно возвышались над обочиной широкой дороги.
Глава 5
Первое время Забава двигалась по просёлочному пути довольно ровно и энергично, однако уже через двадцать минут, когда из-за усталости её движение сменилось на шаг, ноги животного стали периодически вязнуть в колючем снегу. А из-за навязчивых снежинок, которые беспрестанно летели лошади прямо в глаза, она всё чаще останавливалась, недовольно фыркала и трясла головой, возмущённо сбрасывая надоедливые хлопья со своей вытянутой морды.
В эти досадные моменты отец Николай бранил себя за то, что в спешке позабыл взять рукавицы, после чего отчаянно натягивал вожжи мёрзлыми пальцами, беспокойно бил Забаву пятками по бокам и громко выкрикивал:
– Но-о-о, пошла, родная! Поднажми-ка уже! Осталось-то всего ничего!
Животное неохотно слушалось своего строгого наездника, однако продолжало неуклюже ковылять по неровной дороге, которая к этому моменту стала проходить меж лесных высоких сосен и густых елей, а спустя некоторое время откуда-то из глубины беспросветной чащи неожиданно раздался чей-то протяжный вой. Испуганная лошадь резво дёрнулась, заставив отца Николая одной рукой крепче взяться за вожжи, а второй – прижать к себе девочку, и быстро сошла на обочину, где мигом угодила передней ногой в глубокую заснеженную яму и грузно упала на холодную землю.
– Машенька, ты цела? – поднявшись на ноги и начав стряхивать с ребёнка снег, обеспокоенно спросил отец Николай. – Не испугалась?
– Нет, не испугалась, но лошадке больно, – тихо ответила голубоглазая девочка и указала рукой на неподвижно лежащую рядом Забаву, которая тяжело сопела и жалобно стонала.
«Ногу сломала», – сразу понял батюшка, взглянув на неестественно искривлённую часть передней конечности животного.
– Дальше придётся идти пешком, – с досадой в голосе произнёс священнослужитель.
Мужчина развязал широкий шарф, который был повязан поверх высокого воротника Машиного пальто, и стал с его помощью накладывать давящую повязку на ногу лошади.
– Тут уже недалеко осталось, – через несколько минут ободряюще сказал он девочке и, подняв её на руки, вышел на середину дороги.
Каждый метр дальнейшего пути приходилось преодолевать со слепым и молчаливым упорством: ноги то и дело увязали в снегу, а ветер и не думал стихать, продолжая безрассудно кружить невесомые снежинки из стороны в сторону. Мысленно батюшка непристойно бранил ненастную погоду и самого себя за то, что принял столь опрометчивое решение, которое сейчас с лёгкостью могло завершить не только его земное существование, но и погубить бедную девчушку у него на руках. Сомнения и мысли о безысходности всё глубже проникали в разум отца Николая, а тем временем нести Машеньку с каждым метром становилось всё тяжелее и тяжелее.
Пройдя очередной десяток метров, батюшка понял, что уже совсем не чувствует своих пальцев на руках, и аккуратно опустил девочку на землю.
– Сможешь сама идти, маленькая? – заботливо спросил он у настороженного ребёнка.
– Смогу, только холодно уж очень… и страшно. Кто это воет в лесу, волки?
– Нет, солнышко, – успокаивая Машу, решительно ответил отец Николай. – Это лисы, они обычно лают, но зимой, когда очень голодные, могут и повыть, – для пущей убедительности хитро добавил он. – Ничего, пускай завывают, так даже веселее, мы всё равно уже совсем скоро дойдём до больницы, она находится как раз на том краю города, что ближе к нам.
Протерев лицо от снега, батюшка засунул обмороженные руки в карманы тулупа и вместе с девочкой продолжил неспешное движение по заснеженной дороге, надеясь лишь на Божественное чудо ради своей маленькой спутницы.
Глава 6
– Смотрите, смотрите! – совсем скоро радостно воскликнула Маша. – Ангелы впереди!
– Что? – не отрывая взгляда от монотонной дороги перед собой и мысленно произнося молитвы о помощи, механически спросил отец Николай.
– Ангелы! – повторил ребёнок и, взглянув на батюшку, широко улыбнулся.
– Спасибо, Господи! – прищурившись и посмотрев вдаль, прошептал священнослужитель.
Мужчина немедленно велел девочке оставаться на месте, а сам отошёл от неё на несколько метров вперёд. Отец Николай расставил ноги по ширине плеч, поднял руки над головой и стал ими размахивать в противоположные друг от друга стороны, громко выкрикивая следующие слова:
– Э-гe-гe! Остановитесь! Мы здесь!
Приблизившиеся яркие фары неистово гудящей снегоуборочной машины полностью ослепили батюшку, и огромный оранжевый автомобиль визгливо остановился перед мужчиной, чуть не зацепив того своим могучим широким отвалом.