Вахта на корабле с электронным интеллектом была скорее данью формальности – страху потерять первое место, уступив его машине. Вахтенный мог спокойно откинуть кресло и погрузиться в сон. Но традиции… традиции на флоте – самое главное.
Выкурив сигару в комнате для отдыха, он ушел в свою каюту, бездумно пройдя по привычному за пять лет коридору под гудящими лампами.
В каюте пахло озоном. Где-то коротит выключатель.
Он подошел к псевдоиллюминатору и посмотрел в него, но там ничего не было видно.
Глубина рабочая – шестьсот метров с небольшим.
Он открыл дверцу бара и окинул взглядом батарею подсвеченных сзади бутылок с прозрачными и непрозрачными, янтарными, вишневыми и почти черными жидкостями.
Текила, кальвадос, бренди, ром, виски, водка, коньяк.
Конечно, он соврал Гектору. Как и Гектор врал ему. Настоящий алкоголь с Земли – кто же этим сейчас поделится. Раньше делились, пока не поняли – сколько еще торчать здесь, неизвестно, а это – кончается. Глоток спирта – это одно. От него может и пьянка чище. Но коньяк, но водка – это запах Земли.
Частички, принесенные еще оттуда. Напоминающие о счастливых днях на Земле-матери, когда они гуляли по ней, не понимая и не ценя, свободные, юные, глупые, счастливые, не зная, что предстоит пережить – разлуку, изгнание. Пили, дрались, влюблялись.
Марк остановился на виски Хайленд Парк восемнадцатилетней выдержки. Бутылка была уже пуста на треть. Или полна на две трети? Кому как нравится.
Не торопясь, взял бокал, сдул невидимую пыль, медленно налил маслянистый пахучий напиток. Плавным движением закрыл бар, сел в кресло и выключил свет.
Когда глаза привыкли, в наступившем сумраке иллюминатор засветился призрачным лунным светом.
Тогда Марк наконец пригубил из бокала – всего чуть-чуть, половину глоточка. Пожевал, посмаковал вкус, дотошно разыскивая в нем запахи верескового меда, дуба, торфяного дыма.
Он смаковал виски и смотрел на кровать, на которой с утра лежала барби Элен.
Как бы спит. Можно приказать ей встать, одеться и разобрать постель. Она вполне была в состоянии это сделать.
Можно сказать ей – «милая, подай мне завтрак». В смысле, достать поднос из люка трансфера и поставить на стол. Она сделает и это.
Она многое может. И ни на что не ответит отказом.
Может, именно это не позволяло ему получать от нее подлинное удовлетворение.
Он мучил бокал до тех пор, пока последняя капелька не перелилась в пересохшее от крепкого алкоголя горло. Запил глотком воды и начал раздеваться, скептически глядя на спавшую куклу.
Услышав шорох одежды, она проснулась, посмотрела на него и произнесла хрипловатым спросонья голосом:
- Ты пришел, дорогой?
- Да, милая. Сейчас приму душ и лягу к тебе.
- Сейчас расстелю постель. Я так ждала тебя!
Марк промолчал, скептически сжав губы, не боясь, что она увидит это.
«Ждала меня», как же. Просто программа, которая включилась в нужный момент.
С другой стороны, чем это отличается от людей? Они тоже включаются и выключаются в ответ на разные стимулы, как программы.
Но все же есть отличие, которое невозможно игнорировать.
Он лег рядом. Она протянула к нему руки и обняла его, он почувствовал запах ее волос.
Расслабься, приказал он себе, и провел ладонью по ее теплой, сухой коже. Черта с два.
Невольно вспомнил устройство барби, которое он подглядел в сервис-центре во время экскурсии по кораблю – лучше бы он этого не делал.
Синтезаторы запаха – ха, говорят, смешно, когда они выходят из строя. Но техника Земли достигла такого совершенства, что может работать годами без сбоев, поломки очень редки. Хотя и случаются.
Она обняла его, и он понял, что сейчас повторится то, что повторялось уже из года в год. Поэтому решил прибегнуть к одному из обычных способов разнообразить «отношения». Он тоже периодически повторялся. Но что поделаешь, если ничего нового придумать просто нельзя.
- Встань, одень что-нибудь вечернее, например, то платье, белое, короткое, и белые туфли с длинными каблуками.
Барби хихикнула и послушно встала. Он закрыл глаза, слушая, как она уверенно открывает шкафчик и одевается в полной темноте.