Тоже недосмотр дизайнеров. Нормальная женщина должна включить хоть какой-нибудь источник света. Он подавил внезапно нахлынувшее чувство отчаяния и раздражения.
- Тебе не нужен свет, дорогая?
- Здесь достаточно светло, дорогой.
- Ну… хорошо.
Она закончила одеваться, села в кресло напротив него и положила ногу на ногу. Он посмотрел на нее – она лукаво улыбалась, ожидая.
- Ты такая красивая, - против воли все же сказал он.
Да, красивая. Хоть и кукла. Разве куклы не могут быть красивыми?
- Потанцуй мне.
- Для тебя – все, что хочешь, дорогой. Музыка.
Заиграла тихая ритмичная музыка, барби принялась танцевать. Ему нравилось, он сам долго выбирал этот танец из сотен других танцевальных программ для барби. Пришлось покопаться в каталогах, частично даже самому внести изменения.
Но дело того стоило.
На минуту он даже забыл, что она кукла, и смотрел на нее с удовольствием.
- А теперь раздевайся.
Она исполняла любые желания.
Интересно, если я ей скажу – «спрыгни в море?», подумал он. Спрыгнет, конечно. Хотя перед этим спросит, уверен ли я в том, что хочу этого. Может, и второй раз переспросит. Потом спрыгнет. А может и нет. Надо посмотреть в инструкции.
- Трусики тоже снимать, хрюша?
И хрюшей она называла его только потому, что он сам этого хотел. Фантазии у нее, конечно, нет. Фантазия роботов слишком беспомощна, если не опирается на заданные людьми рамки.
- Нет, я сам. Надень золотой набор и иди ко мне.
- Хорошо.
- И цепочки на ножки.
- Хорошо, любимый.
Он смотрел, как она одевает украшения, и радовался.
- Стой.
- Да?
- Налей мне виски. Бутылка на столе.
- Хорошо, милый.
Аборна
Спал он плохо. Секс с барби не принес даже того эфемерного удовлетворения, которое он привык получать в качестве снотворного для души и тела. Его мучила мысль, что его сперма – миллионы его маленьких генетических копий – высушивается внутри этой куклы и хранится до тех пор, пока камера хранения не переполнится, и тогда барби скажет ему сладким голосом:
- Милый, мне пора освежиться.
Мозг не желал отключаться, Марк не желал прибегать к релаксантам. В результате он промучился поверхностными снами все пять часов.
Например, он, Элен и Утоййя обедают в ресторане и обсуждают тему, дозволительно ли капитану подлодки, находящемуся в потерянной на далекой планете экспедиции, заводить роман с симпатичными туземками, и как в этой связи относиться к их мутациям.
Мысль о том, что мутация могла затронуть специфически женские органы, показалась ему в этой слегка кошмарной дреме чрезвычайно важной и достойной научного изучения.
В другой раз Марк обсуждал с сенатором Джидхаусом – почему-то во сне его звали иначе, Найфхаус – проблему финансирования спасательной экспедиции на Океан. Оба говорили очень тактично и деликатно, тема ведь весьма неоднозначная. Сенатор тактично намекал Марку, что стоимость такой экспедиции превышает ее экономическую эффективность, и они должны искать путь домой своими силами. Марк деликатно настаивал, что речь идет о спасении людей и воссоединении расставшихся родственников. Разговор ни к чему не привел, и стороны расстались, обоюдно довольные собеседником и несколько расстроенные невозможностью достижения компромисса.
Проснувшись, Марк подумал, что визит на Аборну он совершит рано или поздно. Так зачем откладывать, пока расписание Периметра позволяет.
Первым распоряжением, после обычных «утренних» проверок и рапортов, была подготовка к высадке на Аборну.
Марк приказал проверить в хранилище запасы сахара – его было еще около десяти тонн. Подумав над доводами судового кока, он согласился все же, что для начала это многовато, и ограничился мешком в пятьдесят килограммов.
Хольм подготовился к новой высадке еще более тщательно – на этот раз его багаж составляли четыре контейнера, парализатор и биопробник. Посмотрев на объем его снаряжения, Марк чуть не прыснул со смеху.