- Так зачем вам такие женщины? – не отставал жрец.
- Зачем…? Мужчине ведь нужна женщина. Хотя бы такая.
Аборигены переглянулись.
- Морские люди тоже убивают друг друга из-за женщин? – тихо переспросил один из них, с раковиной в косичке.
Марк моргнул.
- Ну, сейчас не убивают. Потому что у нас куклы. Из-за кукол не убивают. Поэтому мы сделали кукол. Наши женщины остались далеко, на другой…
Он задумался, стоит ли говорить о Земле, и решил, что нет.
- Очень далеко. Очень-очень. Поэтому мы сделали кукол. Похожих на них.
- Морские люди мудры, - покачал головой жрец.
- Может, вы дадите нам тоже кукол? – снова спросил красавец с раковиной. – И мы будем жить с ними всегда, и не будем тянуть жребий.
Жрец посмотрел на красавца с гневом.
- Глупец! Кто нарушает законы предков, тот долго не живет! Или ты хочешь, чтобы на Аборне началось зло, и мы все начали убивать друг друга?!
Тот отвел глаза.
- Радун не просит себе настоящую жену… Но если бы морские люди могли дать нам своих кукол…
Марк покачал головой, собираясь ответить, но жрец ответил за него:
- Тебе же говорят, эти куклы питаются соком дракона. Они же не смогут у нас жить, верно, Марк? Потому что у нас нет сока дракона.
Марк кивнул.
- Да. Мы бы могли привезти одну, две. Но они поживут немного, и умрут.
- А… - не успокаивался красавчик с раковиной, - когда они умирают, они… воняют? Если они не живые, то…
Марк засмеялся вместе с остальными.
- Нет, в этом смысле… нет… они не воняют… они такие же… только неподвижны…
Воины начали оживленно обсуждать друг с другом свои фантазии по поводу морских женщин-кукол, поднялся гомон.
- Стой! – жрец поднял руку с торжественной улыбкой, и все послушно замолчали.
Жрец подождал, пока шум утихнет, и начал.
- На одном острове умерли все женщины, кроме одной. И она осталась одна, а мужчин было сто.
Аборигены замолчали. На их лицах появились довольные улыбки.
- Она была одна, а мужчин было сто, - повторил жрец, улыбаясь. – Через год она сказала – «нет, я так больше не могу», и умерла.
Жрец замолчал и опустил глаза. Лицо его стало скорбным.
Заинтригованный, Марк посмотрел на него внимательнее, хотя остальные продолжали улыбаться.
- А через год после ее смерти, - продолжал жрец, вздохнув и как бы решившись, - мужчины сказали – «нет, мы больше так не можем». И выбросили ее в море.
Аборигены взорвались хохотом. Когда до Марка дошло, он тоже засмеялся, хотя его почему-то не покидало неприятное ощущение, что этот случай взят из местной жизни.
Воины катались по траве и рвали волосы, корчась от смеха. Глядя на них, и старый жрец посмеивался, неизвестно чему больше.
Вдруг, посмотрев на Марка, он резко перестал смеяться, показал на его левое плечо пальцем и крикнул:
- Стой! Аранга! Не двигайся! Замри!
Аборигены замерли как по команде. Еще продолжавший по инерции смеяться Марк все же послушно замер, скосив глаза туда, куда указывал жрец.
На его левом плече сидело какое-то большое насекомое. Марк почувствовал, как от него пахнет каким-то резким неприятным запахом. Внезапно оно застрекотало прямо ему в ухо, и он поежился.
- Замри! – закричал на него жрец в беспомощном ужасе и замер сам.
От страха пот потек по его лицу ручьями.
Вдруг один из аборигенов, сидевший чуть поодаль, схватил свое копье и прыгнул на Марка, размахиваясь.
Он даже не успел испугаться, как копье слегка ткнуло его в плечо, на котором сидело насекомое, и воин тут же отпрыгнул назад, подняв копье высоко вверх острием.
Воин подпрыгнул на месте, заорал что-то воинственное во всю мощь своих легких, и ударил обухом копья в траву. Насекомое слетело с острия, и он ударил его обухом.
- Стой! – опомнился жрец. – Не раздави его до конца! Отдай мне!
Все сидевшие вокруг наконец опомнились, подскочили и заговорили одновременно.
Ошеломленный, Марк разобрал лишь поздравления ему и ловкому храбрецу. Жрец подобрал останки, и, осторожно держа за хвост, показал Марку.