Он повернулся уйти, но остановился, посмотрел на Марка и пожал одним плечом.
- Но вы ведь не один человек на этом корабле. Поймите.
- Я понимаю.
- Тут либо всем, либо никому. Иначе мы тут свихнемся.
Боцман грустно, по-стариковски улыбнулся. Марк вдруг почувствовал странную симпатию к его стриженой седой бороде.
- Что я могу сделать, боцман?
Он пожал одним плечом.
- Может у вашей русалки есть сестра, раз уж вы не хотите ей делиться?
- Я понимаю. Надо будет подумать. Я пошел к себе. Я буду думать над вашими словами. В конце концов, это общая проблема нас всех.
Он ушел в рубку и долго смотрел на карту.
На карте Мегапол и Аборна все дальше уходили друг от друга.
Двенадцать миль показались ему роковой отметкой, и он невольно увеличил масштаб, чтобы посмотреть на Аборну вблизи, пока она еще не вышла из поля зрения спутника.
Что это?
Вслед за Мегаполом по ночному океану тянулось какое-то белое пятнышко.
Марк снова приблизил масштаб, и еще, пока не увеличил изображение почти на весь экран, но в этот момент оно погасло.
- Система вышла за пределы наблюдения спутника Гермес, - сообщила система.
Хрипловатый женский голос, всегда казавшийся ему сексуальным, теперь показался странно чужим.
Марк вернул из памяти последний схваченный кадр. Изображение было плохим, как раз в этот момент начались последние помехи.
Какое-то судно. Вроде катамаран с парусом.
Сумасшедшие люди эти аборигены, подумал он с невольным уважением и ужаснулся, представив себя на катамаране посреди Океана.
Черт, до ближайшего острова – почти космическое расстояние, как до Земли, куда он плывет?
Спутник ушел на другую сторону планеты и должен был появиться только через несколько часов. Зевнув, Марк ушел спать.
Ночью Мегапол подошел к следующей точке Периметра и встал на дежурство.
В этот момент Марк проснулся.
Осторожно убрал с себя руку барби.
Что-то беспокоило его. Он бросил взгляд на дежурный экран, но сигналы были обычные.
Быстро натянув форму, он прошел в рубку. Первое, что ему бросилось в глаза – сигнал от небольшого объекта, зависшего на поверхности Океана над спящим на глубине Мегаполом.
Это был тот самый катамаран, который он увидел перед тем, как Гермес ушел на другую сторону.
Сейчас Гермес был на этой стороне. Марк приблизил увеличение, и сердце его забилось.
На катамаране сидела Утоййя.
Он стоял и смотрел на нее, слушая, как гулко бьется сердце.
Она сидела, обняв колени, и неподвижно смотрела в воду. Волны плескались перед ней, покачивая катамаран, свернутый парус болтался на мачте.
А если подует ветер, подумал Марк, и испугался.
Но что она здесь делает?
Эта мысль потрясла его.
У нее нет ничего, что может дать ей понять, где он, где Мегапол.
Почему она стоит здесь, над Мегаполом?
Как она смогла найти его, как смогла догнать атомный крейсер, бесшумно двигающийся на глубине двести метров в толще непроницаемых вод?
Он почувствовал, что сходит с ума.
Время шло. Ничего не менялось.
Краем глаза он увидел, как загорелся новый зеленый огонек на дисплее активности экипажа, и перевел взгляд.
Боцман и старпом были на своих местах. Новый огонек принадлежал лоцману.
Лоцман – друг боцмана, вспомнил он. Понятно, значит боцман позвал друга посмотреть на занятное зрелище.
Еще один желтый огонек сменился зеленым – Хольм.
Стармех.
Мичман.
Постепенно все (шестнадцать) офицерских огоньков стали зелеными.
Экипаж Мегапола пришел на свои посты полюбоваться на странное зрелище.
Время шло, Мегапол медленно дрейфовал по течению, а ветер сносил катамаран Утоййи в сторону.
Марк почувствовал, что еще немного, и он сделает что-нибудь... ужасное? Непоправимое? Неправильное? Он не мог понять, как назвать это, но он боялся этого.