Однако утопленница зашевелилась раньше. Впалая грудь задышала чаще. Глаза открылись и оказались пронзительно зелеными.
- Она там вся зеленая, - не выдержал старпом, - или меня глючит?
- Я говорю, - повторил Хольм, - камера отсвечивает. Подсветка.
- Почаще на берегу надо бывать, - с удовлетворением ответил старпому боцман. – Еще не такое увидишь. Они все зеленые, с головы до ног.
- Они обычные, почти такие же, как и мы, - пропел Хольм, но никто не обратил внимания.
Скорее желтая, подумал Марк. Ему захотелось выключить подсветку барокамеры, чтобы понять наконец, какой ее естественный цвет кожи, но он побоялся выглядеть смешным перед своими подчиненными.
Утопленница попыталась поднять голову, но уперлась лбом в стекло. Мокрые волосы черными змейками вились по длинной шее. Дикие глаза испуганно озирались вокруг. «Красивая», отметил Марк. Она по очереди посмотрела на всех, кто стоял вокруг барокамеры. Когда Марк встретился с ней взглядом, по нему пробежала легкая искра.
«Тоже мутация», флегматично сострил он про себя и вздрогнул – бледная ладонь с длинными пальцами легла изнутри на стекло барокамеры.
- Можно открывать, - пропел Хольм.
- Зачем? – Марк покачал головой, и рука Хольма замерла на пути к клавише.
Согласно инструкции Устава, боцман достал пистолет и щелкнул предохранителем. Аборигены бывают разные.
Стекло камеры с шипением отъехало, и в воздух ворвался влажный и теплый морской запах.
- Фу, - поморщился старпом.
- Голая совсем, - обрадовано констатировал боцман, забыв про пистолет.
Подсветка камеры погасла. Девушка быстро села, обхватила гладкие колени руками и уткнулась в них носом. Кожа у нее была нормального бронзового цвета, по мнению Марка.
- Не зеленая, - констатировал старпом с облегчением.
Дикарка вздрогнула и обернулась на его голос.
- И что делать с ней будем? – Хольм явно смутился при виде женской наготы.
Все обратились на капитана.
- Карантин, и на берег, обратно, - бездумно отреагировал Марк, хотя мысли были совсем о другом.
Девушка-абориген. Возможно, мутант. Из третьего поколения первых колонистов.
Он смотрел ей в глаза, она – исподлобья – ему, может, интуитивно угадав, кто здесь главный, и от кого зависит ее судьба. А может, по какой-то другой причине.
- Санитарное в норме, - осторожно рапортовал Хольм, вопросительно глядя на Марка.
- Окей, заверните, - неуклюже сострил боцман и сам себе расхохотался, но шутка не нашла понимания.
Все были озабочены. Каждый по-своему.
Марк понимал, что для высадки спасенной утопленницы потребуется целая экспедиция, которая в данный момент была не совсем к месту. Но, по долгу службы являвшийся гарантом человечности и совести на этом корабле, он должен был поступить с девушкой так, чтобы это было ей во благо, а не как хотел кто-либо еще.
Ведь стоит вышестоящему по иерархии показать пример жестокости, как это лавиной покатится вниз. Офицеры начнут преследовать матросов, матросы начнут выстраивать между собой иерархию самцов. В каждом из нас дремлет зверь, и он просыпается, только толкни его.
Тем более, что больших возражений против высадки не было, а она обещала стать развлечением. Такого повода для нее не случалось последние два года.
Марк смотрел на своих подчиненных и понимал их мотивы, словно они были написаны на их лицах. Интеллигентный ботаник-верзила Хольм, годами мариновавший свой талант биотехника среди рыб и матросов, конечно, не хотел упускать столь редкий случай для изучения биологии планеты.
Старому цинику Боцману смертельно надоела его судовая «барби» - кукла-робот, послушная и комфортная во всех отношениях, но совершенно мертвая игрушка. Он жадно разглядывал девушку, и на его лице словно читались позы, в которых он ее мысленно имел.
Старпом переживал о предстоящем неизбежном нарушении дисциплины, а следовательно, и безопасности судна. Он вообще постоянно о чем-нибудь переживал, как баба, ошибочно считая это своим долгом. Марк не любил его, но менять его было лень – у каждого свои минусы и плюсы. У старпома было качество, которого не хватало Марку – повышенная занудная тормознутость, и старпом часто служил Марку тормозом, не дававшим перейти в самоубийственный, как потом выяснялось, карьер. Один раз убедившись в этом, Марк решил, что будет терпеть старпома на его посту.