Глава 9
Аня
Тишина вокруг липкая, как чужая ладонь на коже. В ней невозможно расслабиться: я чувствую чужой взгляд каждой клеткой. Кажется, стоит сделать неверный шаг – и что-то изменится необратимо, поэтому я замираю, боясь даже пошевелиться.
Домашняя одежда на мне простая, мягкая, чужая, но хотя бы не белая. Платье осталось в спальне, аккуратно сложенное, как чужая жизнь, до которой теперь не дотянуться.
Все мысли крутятся вокруг одного.
Мне нужно выбраться.
Не сейчас – потом.
Я прокручиваю в голове варианты, один за другим, и все они упираются в одно: люди. Камеры. Посторонние. Те, при ком нельзя просто молча удерживать женщину в квартире.
– Мне нужен врач, – говорю я вслух.
Он поднимает голову от телефона. Смотрит внимательно, будто решает, правда это или уловка.
– Зачем? – спрашивает.
– Мне плохо, – отвечаю честно, потому что ложь сейчас не нужна. – И я беременна. Я не могу просто… сидеть здесь и ждать.
Он молчит секунду. Потом кивает.
– Хорошо, – Замираю в ожидании ответа. – Завтра.
Подозрительно легко.
У меня внутри что-то вспыхивает – осторожно, как огонёк, который боишься спугнуть. Если будет врач, будут люди. Люди – это мой шанс.
– Спасибо, – говорю я и тут же жалею о слове.
Он встаёт.
– Тебе пора спать.
Не вопрос. Не предложение.
Он уходит в спальню и возвращается с чем-то ярким в руках – я не сразу понимаю, что это.
– Надень, – говорит, протягивая мне ночную сорочку.
Тонкая ткань, светлая. Кружево по краю, глубокий вырез. Слишком откровенная. Как будто он знал, как она сядет на теле. Я чувствую, внутри поднимается раздражение – и что-то ещё, неприятное, тёплое.
– Это обязательно? – спрашиваю.
– Да, – отвечает он просто. – Так удобнее.
Снова решает за меня.
Я иду в ванную. Закрываю дверь. Щелчка нет – замка тоже. Просто закрыта. Не заперта.
Вода шумит, наполняя маленькое пространство паром. Я стою под душем дольше, чем нужно, пытаясь собрать мысли. Когда вытираюсь и надеваю сорочку, ткань ложится на тело так, будто её выбирали не для сна. Кружево почти ничего не скрывает. Я ловлю свое отражение в запотевшем зеркале и отвожу взгляд – смотреть неприятно, будто я соглашаюсь на игру.
Приоткрываю дверь ванной и выглядываю в коридор.
Он в гостиной. Спиной ко мне. Что-то убирает со стола.
Это шанс.
Я делаю шаг – тихо, осторожно. Пол холодный. Сердце стучит в ушах слишком громко. Я почти проскальзываю мимо, когда он оборачивается.
Его взгляд устремляется ко мне не сразу, но я чувствую его кожей раньше, чем он поднимает глаза.
И он смотрит.
Не в открытую.
Не жадно.
Но слишком долго.
На вырез.
На грудь.
Чуть ниже.
Я машинально прикрываюсь рукой.
Он отводит глаза первым.
– Ложись, – произносит глухо.
Я ныряю в комнату, плотно закрываю дверь, забираюсь в кровать, натягивая одеяло почти до подбородка. В голове уже выстроен план – простой, почти наивный: выдержать ночь. Завтра врач. Завтра люди. Возможность сделать хоть что-то.
Сна нет ни в одном глазу. Я лежу и смотрю в потолок. Сердце бьется слишком быстро, но это уже не паника – ожидание. Я держусь за мысль о завтрашнем дне, как за спасательный круг.
Выдержать одну ночь.
Сначала я слышу шаги, потом дверь медленно открывается. Он входит в комнату молча, и от этого страшнее. Я зажмуриваюсь, боясь выдать дыханием, как сильно дрожу.
Он останавливается у кровати. Матрас чуть прогибается – не под ним, а от того, как я сжимаюсь.
Глава 10
Он заходит в спальню тихо, и я сразу это чувствую – не по звуку, а по тому, как меняется воздух. Я лежу с закрытыми глазами, дышу ровно, стараюсь не выдать себя движением или напряжением в теле. Если решит, что я сплю, оставит в покое. Я цепляюсь за эту мысль, как за правило, которое нельзя нарушить.
Он подходит ближе. Просто стоит. Я чувствую это слишком отчётливо, будто его присутствие имеет вес.
Одеяло сдвигается, осторожно, без рывка. Край подтягивается выше, почти до подбородка. Его рука на секунду задерживается у плеча – не как прикосновение, а как проверка. Холодно ли. Не раскрылась ли. Я не шевелюсь.
Он уходит так же тихо, как пришёл. Дверь закрывается, и только тогда я позволяю себе сделать более глубокий вдох.
Я держу глаза закрытыми еще какое-то время, прислушиваясь. Ничего. Квартира живёт своей ночной жизнью: щёлкает батарея, где-то далеко гудит лифт. Шагов нет.