Глава 11
Клиника выглядит так, будто сюда приходят не просто «провериться». Высокие стеклянные двери, белый камень, тёплый свет без резкости. Тишина – не больничная, а дорогая. Здесь даже запах другой: чистота и что-то сладковатое, как в отеле.
Он паркуется в подземном боксе, выводит меня к лифту. Не берёт за руку, не подталкивает. Просто идет рядом так, что я всё равно двигаюсь по его траектории.
На ресепшене две девушки в форме. Улыбки ровные, отработанные. Я успеваю заметить их глаза – цепкие, живые – и думаю, что можно было бы… подойти, сказать хоть что-то. Но всё происходит слишком быстро.
– Прошу, вас ждут, – произносит одна из них и провожает к кабинету.
Нас не просят заполнить бумаги. Не задают лишних вопросов. Коридор мягко глушит шаги. Мы проходим мимо закрытых дверей, мимо людей, которые сидят в креслах с чашками кофе, будто ждут не врача, а встречу. Никто не смотрит на меня долго.
Дверь кабинета открывается почти сразу.
Врач – мужчина лет пятидесяти, ухоженный, спокойный. Белый халат сидит так, будто его шили на заказ. Он встаёт, жмёт руку ему, кивает мне.
– Проходите. Садитесь. Чем могу помочь?
Я открываю рот, но он отвечает раньше меня, спокойно, уверенно:
– Беременность. Срок небольшой. Мне нужно, чтобы всё было под контролем.
«Мне». Не «нам». Не «ей». Мне.
Врач кивает так, будто слышит это каждый день.
– Конечно. Давайте посмотрим. Анна, вы на кушетку?
Я подхожу, снимаю обувь, сажусь. Сердце бьётся быстрее, чем надо. Я бросаю взгляд на него, пытаюсь намекнуть глазами: выйди. Пожалуйста. Мне нужно остаться одной.
Врач замечает этот взгляд и улыбкой сглаживает неловкость.
– Муж может остаться, если вам так спокойнее, – произносит он мягко, как будто делает мне одолжение.
Мне не спокойнее. Мне хуже.
Мужчина не двигается. Садится чуть в стороне, но так, чтобы видеть. Спина ровная, руки на коленях. Слишком собранный.
– Ложитесь, – просит врач.
Он осматривает быстро, профессионально, задаёт пару вопросов: тошнит ли, бывают ли боли, какие лекарства принимаю. Я отвечаю коротко.
– Можно сделать УЗИ, – предлагает он. – Если вы хотите. Это не обязательно, но… для спокойствия.
Я хочу сказать «нет», потому что рядом он, потому что стыдно, потому что не хочу делить с ним это. Но слово «УЗИ» цепляет. И внутри, где я всё время держала страх, вдруг появляется другое.
– Да, – говорю.
Меня переводят на другой стол. Я стягиваю вверх ткань кофты. Живот ещё небольшой, но я всё равно чувствую себя голой. Кожа реагирует на воздух. Я стараюсь дышать ровно, чтобы не дрожали пальцы.
Врач готовит аппарат, на экране загорается серое поле. Я отворачиваюсь, чтобы не видеть, как он берёт гель, но всё равно чувствую холод на коже.
– Сейчас, – произносит врач. – Смотрите.
На экране появляется что-то неясное, как тень. Потом контуры становятся чётче. Маленький силуэт. Движение. Едва заметное, но настоящее.
У меня сжимает горло. Я забываю, где я. Забываю, кто рядом. Смотрю, пока глаза не начинает щипать.
– Всё хорошо, – спокойно говорит врач. – Сердцебиение ровное. Срок соответствует.
Я не сразу замечаю, что он тоже смотрит. Не на врача. Не на меня. На экран. И его лицо меняется на секунду – совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы это ударило.
Он не улыбается. Не смягчается. Но взгляд становится другим. Тяжелее. Теплее. И от этого мне делается страшно.
– Что ей принимать? – спрашивает он, и голос звучит ровно, будто речь о контракте. – Витамины, железо? Что по режиму?
Врач отвечает спокойно: фолиевая кислота, витамины, больше отдыха, меньше стресса.
– Никаких нагрузок? – уточняет он.
– В рамках нормы можно, – отвечает врач. – Если самочувствие позволяет.
Он кивает, будто отмечает.
Я уже сажусь, натягиваю кофту, пытаюсь закрыться быстрее.
И тут он задает следующий вопрос.
– Есть ли ограничения по интимной жизни?
Я замираю, будто меня ударили.
Врач даже не меняется в лице.
– На ранних сроках, если нет угроз и жалоб, интимная жизнь допустима. Более того, умеренная близость может даже благоприятно влиять на эмоциональный фон. Главное – без резкости и с учетом самочувствия.
У меня в ушах шумит. Я смотрю на своего похитителя, и в этот момент мне кажется, что воздух в кабинете становится плотнее. Он не говорит ничего. Просто кивает врачу – как человеку, который дал нужную информацию.
Я слезаю со стола слишком быстро, почти спотыкаюсь.
– Мне надо… – выдыхаю и не договариваю.
Дверь я нахожу сама. Коридор плывёт. Я иду быстро, почти бегом, пока не вижу табличку туалета.
Дверь захлопывается за мной со стуком, и только здесь я позволяю себе вдохнуть глубже. Руки дрожат. Я подхожу к раковине, включаю воду, смачиваю запястья.