Он закрывает дверь, обходит машину, садится за руль. Заводит двигатель.
Мы выезжаем.
Он смотрит вперёд, руки на руле ровные.
– Больше так не делай, – говорит он спокойно, будто предупреждает ребёнка, который полез туда, куда нельзя.
Машина набирает скорость, и клиника остаётся позади – белая, чистая, такая правильная.
Я была среди людей. Просила помощи. Почти открыла окно.
И всё равно снова еду с ним.
Глава 13
Сергей
В офисе давно темно, но мне всё равно. Свет горит только в переговорной и в комнате охраны на этаже ниже. Я хожу из угла в угол, пока Павел с людьми снова и снова прогоняет по кругу списки, номера, маршруты. Запах кофе здесь въелся в воздух, как табачный дым. Пусто. Тихо. Ни звонков. Ни условий. Только мои люди и чужая тишина.
Павел заходит без стука, как будто мы давно перешли границу обычного рабочего дня.
– Сергей Романович, есть зацепка, – произносит он и кладёт на стол флешку. – По машине.
Я останавливаюсь.
– Говори.
– Мы подняли камеры не только у ЗАГСа. Соседние улицы, выезды, перекрёстки. Вот.
Он включает запись. Картинка зернистая, угол неудобный – камера на фасаде магазина, смотрит на дорогу сбоку. Я вижу белый седан, тот самый, что стоял у служебного выхода. Он трогается резко, вклинивается в поток, уходит влево.
– Это она? – спрашиваю я, хотя понимаю, что вопрос бессмысленный.
– Машина та же. Номер подложный, но по меткам на кузове и по дискам совпадает, – отвечает Павел быстро. – Дальше ведем ее по цепочке, пока не теряем.
Я смотрю на экран, не моргая. Кадры сменяются. Седан снова появляется, уже на другой улице. И вот там, чуть дальше, в соседнем ряду, мелькает еще одна машина. Чёрная. Знакомая форма кузова. Наклейка на заднем стекле, которую я сам когда-то хотел снять.
У меня внутри что-то стягивается.
– Стоп, – говорю.
Павел ставит на паузу.
Я наклоняюсь ближе.
– Ржавый, – произношу глухо. – Он был там.
Павел молчит секунду, будто ждёт, что я сам это переварю. Потом кивает на экран.
– Седан мы пробили. По базам он проходит через человека из окружения Баратова.
Слова падают ровно. Без эмоций.
– На человека Баратова? – повторяю я.
– Да. Официально – охранное агентство, подряд. Неофициально… вы понимаете.
Я медленно выпрямляюсь.
– Где сейчас этот седан? – спрашиваю.
– Мы потеряли его на выезде из города. Камеры там реже. Но мы нашли, куда он мог уйти по трассе. И… – Павел делает паузу. – Все концы ведут к Баратову.
Он говорит это осторожно, будто подбирает слова, хотя знает, что меня уже не остановить.
– Собирай людей, – отвечаю коротко.
– Сергей Романович…
Я смотрю на него.
– Павел. Мы едем.
Он выдыхает, будто проглатывает возражение.
Через двадцать минут мы в машине. Фары режут темную дорогу. Город остается позади, и у меня внутри всё сжимается от ощущения, что я уезжаю не туда. Что Аня где-то в другом направлении. Но у меня есть след. И пока этого достаточно.
Павел сидит рядом, отдает по телефону короткие команды. Люди едут за нами двумя машинами. Я смотрю вперёд и держу руки на руле так, чтобы не выдать, как дрожат пальцы.
Особняк Баратова появляется в конце длинной аллеи. Свет в окнах горит, но во дворе не привычная охрана, а чужие машины. Синие мигалки режут тьму, как лезвия. Люди в форме. Двое тащат кого-то к воротам.
– Что за… – Павел не договаривает.
Я выхожу первым. Холод сразу бьёт в лицо. Снег под ногами скрипит. В воздухе запах бензина и металла.
Баратов стоит у крыльца, руки заведены за спину. Лицо перекошено не страхом – злостью. Он видит меня и ухмыляется так, будто всё это спектакль для меня.
– Ну здравствуй, щенок, – бросает он. Голос сиплый, но уверенный. – Думаешь, победил?
Я подхожу ближе.
– Я к тебе не побеждать приехал, – говорю ровно. – Я пришел за своим.
Он смеется коротко.
– Что доволен? – он сплевывает в снег. – Думаешь, если меня прижали, всё кончено? Я ещё доберусь до тебя. Слышишь? Я ещё…
Его дёргают, и слова рвутся.
Я смотрю, как его увозят, и в голове пусто. Если это не он… если его сейчас берут люди не мои… значит, кто-то снял его с доски раньше меня. И сделал это так, чтобы я увидел.
Павел подходит ближе, тихо:
– Сергей Романович, не наша операция. Мы тут ни при чём.
– Я знаю, – отвечаю, и это не приносит облегчения.
Я возвращаюсь в машину. Дорога назад кажется длиннее. Павел что-то говорит по связи, но я почти не слышу.