Я беру трубку сразу.
– Да.
Несколько секунд – тишина. Такая, что слышно, как работает двигатель.
Потом голос. Низкий. Спокойный. Без приветствия.
– Не делай глупостей.
Я нажимаю на тормоз сильнее, чем нужно. Машина клюет носом, я выравниваю.
– Кто ты такой? – спрашиваю резко.
– Ты идешь по ложному следу, – продолжает голос так же ровно, будто диктует инструкцию.
У меня сжимается челюсть.
– Я спросил, кто ты.
Пауза. Короткая. Но в ней что-то есть.
– Сергей, послушай меня.
Моё имя звучит не как обращение. Как подтверждение, что меня видят. Знают.
Я замерзаю изнутри, хотя в машине тепло. Пальцы на руле каменеют.
– Кто ты? – повторяю уже тише.
Снова пауза. И в этой паузе у меня вдруг всплывает не образ, не лицо – интонация. Манера говорить, когда не повышают голос, но спорить бессмысленно. Когда ты маленький, а тебе объясняют, что будет так, как сказали.
Я почти шепчу, не веря себе:
– Отец?