И испуганно смотрю в темное стекло, где отражается мое белое платье.
Глава 2
Машина идёт ровно, будто по рельсам. Ни рывков, ни резких торможений – только равномерный гул двигателя и шорох шин по мокрому асфальту.
Я снова дергаю ручку двери. Без толку. Пальцы дрожат, и от этого злость поднимается быстрее страха.
– Остановите, – говорю, стараясь держать голос ровным.
Впереди темный затылок, короткая стрижка, воротник куртки. Мужчина за рулём не оборачивается.
– Вам нельзя волноваться. Сейчас, – отвечает он спокойно, и в этом спокойствии слышится усталость.
Голос низкий, с хрипотцой, будто он недавно болел или долго молчал. Слова выходят с паузами, не уверенно, а бережно – так говорят тем, кто может упасть в обморок.
Прижимаю ладонь к животу и сразу же убираю, будто сама себя поймала.
– Куда вы меня везете? – требую. – Кто вы?
– Вам ничего не угрожает, – отвечает он. – Просто… не сейчас.
– «Не сейчас»? – я коротко смеюсь, и смех выходит сухим. – Я должна быть в зале. У меня свадьба.
Тишина.
Машина поворачивает. Я пытаюсь посмотреть в окно, но за стеклом всё размыто: грязный снег, серые дома, редкие прохожие в капюшонах. Никаких ориентиров.
– У вас проблемы, – говорю уже жёстче. – Вы понимаете, с кем связались?
Он молчит. Только пальцы на руле чуть сильнее сжимают обод.
– Меня будут искать, – продолжаю. – Мой… муж.
Слово вылетает само, и я цепляюсь за него, как за поручень.
– Сергей Савин, – добавляю, чтобы это прозвучало весомее. – Вы не понимаете, что делаете. Он найдёт меня. И вас уничтожит.
Машина не сбавляет скорость, но воздух в салоне становится плотнее. Мужчина на секунду опускает голову, будто что-то проглатывает вместе с дыханием.
– Не называй его так, – говорит он.
И вот сейчас голос другой.
Хрипота будто слетает. Тембр остается низким, но становится жёстче. Короче. Без этих пауз, без осторожности.
Я замираю.
– Что? – выдыхаю.
– Он тебе не муж, – повторяет мужчина, не повышая голоса, и в этом спокойствии есть металл. – И никогда им не будет.
Слова режут по нервам – не громко, но точно.
– Откуда вы… – я замолкаю. – Откуда вы знаете?
Он молчит слишком долго, чтобы это было случайностью.
– Потому что знаю, – говорит наконец и снова возвращает прежнюю хриплую мягкость, будто ставит щит обратно.
Я прижимаюсь к спинке сиденья. Холод расползается изнутри, медленно и неприятно.
– Вы сумасшедший, – говорю тихо. – Откройте дверь. Дайте мне телефон. Я позвоню.
– Нет, – отвечает он. – Сейчас нет.
– Почему?!
Он не отвечает. Только включает поворотник и сворачивает во двор.
Машина въезжает под арку, потом в подземный паркинг. Свет ламп мигает по потолку, бетонные стены отражают звук мотора. Здесь нет окон, нет людей. Только мы и эта ровная, уверенная езда.
Он паркуется. Глушит двигатель. На секунду становится так тихо, что слышно, как у меня стучит кровь в ушах.
– Выходите, – говорит он.
– Я никуда не пойду, – отвечаю сразу. – Я вас не знаю.
– Вы меня не знаете, – соглашается он. – Но вам нужно лечь. Вы бледная.
Меня злость ударяет в грудь.
– Не делайте вид, что вам не всё равно! – шиплю. – Вы меня похитили!
Он наконец оборачивается.
Лицо в тени, свет цепляет щеку. Глаза темные, внимательные. Черты обычные, но неподвижные, словно он бережёт лицо. Ни за что не зацепиться. Только взгляд слишком знающий для незнакомца.
– Я вас не трону, – говорит он ровно. – Но вы не уйдете.
– Это тюрьма.
– Это квартира, – поправляет он так, будто речь о бытовой мелочи. – И там тепло.
Он выходит первым, обходит машину, открывает мне дверь. Ждёт. Не хватает за руку, не тянет – просто стоит рядом так, что пройти мимо невозможно.
Я делаю шаг наружу. Ноги будто чужие. В горле снова поднимается дурнота, и я автоматически делаю вдох глубже.
Лифт поднимает нас наверх. Я смотрю на цифры, пытаясь запомнить этаж, но они скачут перед глазами.
Квартира – светлая. Не гостиница, не подвал. Белые стены, чистый пол, запах кофе и чего-то нейтрального. На кухне – бутылки воды. На диване – плед. На столе – аптечка, как будто готовились.
– Переоденьтесь, если хотите, – говорит он, снимая куртку. – Одежда в спальне. Чай на плите. Еда в холодильнике.
– И дверь? – спрашиваю.
– Закрыта, – спокойно отвечает он. – Вы можете ходить по квартире. Ванна – там. Спальня – там. Окна не открывайте.
– Почему?
Он смотрит на меня и чуть сжимает губы.
– Потому что я так сказал, – отвечает без злости, и от этого становится ещё хуже.
Я делаю шаг к двери. Пробую ручку. Заперто.